Стальные небеса

Разве мог он рухнуть, когда ко мне вернулся Люк?

Она засмеялась.

– Понимаю. Мне бы тоже все было нипочем, Мариш.

Поговорила и с отцом, и с Каролинкой – в ее случае о своих переживаниях и обидах болтала она, и это тоже помогло отвлечься. А остаток дня я провела со свекровью, Ритой и Бернардом. Мы вчетвером ждали Люка, говорили о нем, то и дело поворачиваясь к окнам, и в глазах каждого я видела тот же страх, что снедал сейчас меня, – что все это нереально, иллюзия, и мой муж не вернется.

Но Люк вернулся.

Он дернулся за моей спиной, сжал, тяжело дыша – и тут же расслабился, дыхание его выровнялось.

– Я люблю тебя, – прошептала в ладонь. – Люблю, люблю, люблю, Люк… люблю, люблю, люблю…

Люк снова пошевелился, что-то пробормотав хриплое и жаркое, и без лишних сантиментов умостил руку мне на грудь. Удовлетворенно хмыкнул и снова ровно задышал.

Я тихо засмеялась, изворачиваясь и кое-как натягивая на себя одеяло. Одного простого земного движения хватило, чтобы испарились все страхи, – и стоило закрыть глаза, как я тоже сладко и спокойно заснула.

Так хорошо мне давно не спалось. Я проснулась от шевеления за спиной, с наслаждением потянулась и повернулась на другой бок, не выбираясь из-под одеяла: вчера я не успела надеть сорочку и спала голышом. Было тепло, сонно и бесконечно легко. Лицо Люка оказалось очень близко: он смотрел на меня, голубоглазый, помятый, пятнистый и клочковатый, и кривил губы в улыбке, которую я обожала.

– Привет, – прошептала я, чувствуя, как сильнее стучит сердце. Потянулась, поцеловала его в нос, затем в губы.

– Я без тебя вообще умираю, – с хриплой иронией ответил он, и я не удержалась – тихо засмеялась, хотя сердце на мгновение сжало старым страхом.

– Как ты себя чувствуешь? – я потеребила ворот военной рубашки, которую не смогла расстегнуть вчера, погладила его по щеке.

– Живым. – Он поймал мои пальцы губами, зажмурился, и я чуть не расплакалась, разглядывая его блаженное выражение лица. – Боги, детка, как же я соскучился по этому.

– По чему, Люк? – спросила я сипло, незаметно вытирая повлажневшие глаза.

– По твоим рукам, Марина. И нежности, – он все еще жмурился и довольно поводил плечами от моих поглаживаний. – И тебе.

Я не выдержала – прижалась к его груди, тоже закрывая глаза.

– Ты только никогда больше не оставляй меня одну, – попросила я жалобно и едва слышно. – Я бываю невыносима, Люк… особенно когда мне больно, страшно и обидно. Чтобы я ни говорила, как бы ни вела себя, не уходи, прошу. Я попытаюсь, научусь… может, не сразу, иногда я просто не в состоянии остановить себя.