Стальные небеса

Вики, пропыленная, похудевшая, в военной форме, остановилась у дерева, к стволу которого был привязан рукомойник, и ожесточенно мыла руки, а затем плескала водой себе в лицо. И пусть под глазами у нее залегли синяки, пусть волосы были коротко острижены – она убрала их почти под ноль после того как во время боя у нее слетела заколка и пряди лезли в глаза, мешая, – она все равно оставалась для него прекраснейшей женщиной на свете.

– Все удачно? – спросил барон, поднимаясь навстречу. Усталость усталостью, а впитанные с детства привычки не отменить никакой войне.

– Да, – ответила она, поцеловав его в губы. От нее пахло машинным маслом, гарью, землей и потом. – Отбились. Никого не потеряли. Вывезли к рудложцам. Ты давно вернулся?

– Час назад, – пробормотал Мартин, опускаясь обратно. – Сядь, поешь. Я приказал нам в бочку натаскать воды, сможем ополоснуться.

– Лучшая новость дня, – усмехнулась она устало. Села рядом, прижавшись теплым бедром, взяла кусок хлеба, откусила. Задержала взгляд на коробке с конфетами, поднесла к носу одну, вдохнула и застонала от удовольствия.

– Их надо есть, – заметил барон наставительно, приобнимая ее.

Настроение стремительно повышалось. – Это шоколад, милая, знаешь, сладкое такое… Я, правда, выменял к ним еще бутылку вина, но ее экспроприировал Гуго. Сказал, в плату за персик, что я сожрал в его саду, когда мы искали Алекса.

Вики, слушая его болтовню, ужинала, слабо улыбалась и расслаблялась под его рукой. Война изменила и его – оставив балагурство только для своих, и ее – содрав плавность, томность, сделав резкой и жесткой, как хлыст, вызывающей благоговение у подчиненных.

Но наедине друг с другом они вновь становились такими, какими были раньше.

Лагерь затихал, засыпая. Когда чета фон Съедентент направилась к большой бочке, стоящей у берега реки, их окликнули патрульные, но, разглядев, кто идет, отдали честь и двинулись дальше. Вода в бочке была холодной, и греть ее пришлось Виктории. Зато потом, когда они, раздевшись, поднялись по деревянной лесенке и погрузились в парящую походную «ванну», когда обнялись, приникли друг к другу под сияющим полумесяцем, мир вдруг опрокинулся на них покоем и ощущением хорошо сделанной работы.

Вики прижалась щекой к груди мужа и замерла, глядя на реку. И он тоже не шевелился – горячая вода расслабляла, своя женщина рядом успокаивала, и не хотелось, чтобы кончалось время, когда они могут побыть вместе.

Война словно обнулила последние шестьдесят лет их жизни, сделав незначимыми титулы, богатство, все те обиды, которые они так долго лелеяли, все комфортные мелочи, к которым они прикипели, да и привычки тоже: только и было у них теперь, что палатка и любовь.