Франция дальновидно отказалась от вмешательства в оккупацию Ирака так называемыми коалиционными силами – Америкой и ее приспешниками – и тем самым оградила себя от гнева мусульманских террористов. Таможенник лишь проверил отметки в паспорте, сделал свой оттиск и с улыбкой пожелал Джелалу доброго пути.
Благополучно долетев до Киева, Джелал пересел на другой самолет, который после «Боинга» показался совсем маленьким и неудобным, и через час оказался в жарком тбилисском аэропорту. Здесь его встретил человек по имени Леван. Был он высок, худ и, несмотря на жару, одет в черную кожаную куртку.
Разговаривали они на русском языке, который на Кавказе был общепринятым международным наречием. Леван говорил быстро, то и дело чему-то смеясь и указывая пальцем то направо, то налево. Джелал с горем пополам понимал лишь сотую часть из того, о чем без умолку тараторил Леван, но из вежливости согласно кивал головой.
Проехав город, довольно красивый, они помчались на приличной скорости дальше. Леван постепенно умолк и нахмурился, внимательно следя за дорогой, поднимающейся все выше в горы.
– Через сорок минут приедем, – четко выговорил он по-русски.
Эту фразу Джелал понял без труда. Его словарный запас русского языка составлял примерно три сотни слов, и, если собеседник выражался коротко и просто, он мог без труда разобрать смысл сказанного.
– Карашо, – впервые за всю дорогу ответил он своему провожатому.
– О, – снова оскалил тот крепкие зубы. – Шпрехен зи рашн! О… кей! Я думал, ты только вид делаешь, что понимаешь. Ладно, тогда слушай. Сейчас, через десять минут – десять минут! – будет пост милиции.
– Да, – кивнул Джелал, легко понимая собеседника. – Показать.
– Вот, замэчатэлна, – широко улыбнулся Леван. – Главное – сиди спокойно. Я обо всем договорюсь. Не первый раз. Все понял?
– Да, – эхом отозвался Джелал, – я все понял. Харашо.









