Средний возраст

Я тут несколько погорячился, но…

Его «но» так и осталось невысказанным — прозвенел звонок на работу, я вновь опустилась на стул. С меня посыпались бумажки, и я смотрела на них с недоумением. Он ходил кругами по комнате, что-то обдумывая, потом собрал бумажки, бросил в корзину и вышел.

За окном все громче барабанила капель. И у меня возникло ощущение, будто капли били по моему сердцу."

"За стеной кто-то разговаривал, до меня доносились только возгласы «секретарь У» да «секретарь У» и его ничего не значащие громкие реплики подчиненным.

Я пребывала в оцепенении, не зная, что следует предпринять и какое там еще собрание он задумал.

Уйти — но как? Остаться — смогу ли я сделать вид, будто ничего не произошло?

Опять отворилась дверь, и вошел У Яо, следом за ним — завсектором Чжу. Словно в первый раз появившись в этой комнате, У Яо со смешком обратился ко мне:

— Товарищ Сун Вэй, вы здесь на сверхурочной? Что, плохо себя чувствуете?

— Заведующая Сун, вы плохо выглядите, уж не заболели ли вы? — с показным участием спросил завсектором Чжу.

Мне хотелось оттолкнуть стол, выбежать за дверь, но я не сделала ни одного движения.

Они так ловко все разыграли, что мне оставалось только делать вид, будто ничего не случилось. Досадуя на свою слабость, я встала, откинула волосы и произнесла только:

— Пошли на собрание!

Ну и народу навалило сегодня в отдел. У Яо привычно сел на свое председательское место, взял кружку-термос и стал отхлебывать чай, балагуря, беззлобно шутил с товарищами — и так до официального начала собрания, когда, приняв серьезный вид, он внимательно обвел взглядом небольшой зал заседаний.

Сославшись на головную боль, я передала ведение собрания завсектором Чжу.

Чжу что-то проговорил, но у меня не было никакого желания вслушиваться, я сделала вид, что склонилась над блокнотом, изо всех сил пытаясь разобраться в собственных мыслях.

У Яо начал доклад — я и его внимательно не слушала. Какое мне дело, что он там сейчас говорит! Двадцать лет он диктовал мне. Я утратила собственный характер, стала его придатком, лишилась воли и, пожалуй, даже собственных мыслей. Я вечно поступалась своими интересами либо, надеясь на лучшее, старательно избегала конфликтов с ним, и вот к чему это привело: тебе в лицо летят клочки бумаги, а ты сидишь и слушаешь его начальственную речь.

Неожиданно я поднимаю голову — мне вдруг кажется, что взгляды товарищей устремились на меня со всех сторон, они пугают меня. Что случилось? Почему они так смотрят? И тут только до слуха долетают слова У Яо — оказывается, он называет мое имя. Почему на собрании речь зашла обо мне? Неужели…

И я стала прислушиваться.

— Товарищ Сун Вэй допустила ошибку, занимаясь апелляционными материалами, — донесся до меня его суровый голос.