Современная дРама (СИ)

— Затем, что не надо разрушать чужие семьи, если свою загадили, — жестко обрубила я, понимая, что вся моя дипломатичность коту под хвост.

— Чем ты ее напугала?

— Сказала, что уведу тебя…

Мужчина заливисто рассмеялся. А я передернула плечами. Стало холодать."

"— А я так и пойду? — он веселился и издевался, скрывая за этим всем безысходность.

— Конечно пойдёшь, — безапелляционно заявила я. Прозвучало самонадеянно. — Если дать тебе то, что не даёт она.

— Она мне все даёт.

— Не опошляй, ладно? — я привстала и, проходя мимо, тихо произнесла:- Тебе никто не предлагал честность…

Мужчина замолчал и проводил меня взглядом. Почти у двери меня догнал его голос.

— Хорошая ты, хоть и злая… Чего хочешь?

Я обернулась и уставилась на прокурора.

— Чтобы чета Полонских сегодня осталась одна.

— Подкинешь до города?

Подкину чего уж. Если я единственная трезвенница сегодня. А когда машина остановилась возле элитной высотки, Вадим, что сидел на пассажирском, дождался, когда Лера с Тасей выберутся из авто и коротко сказал:

— Хорошая и злая девочка, будут проблемы- звони, — на панель легла визитка, и мужчина, без слов прощания или благодарности, удалился. Я выдохнула и вырулила на проспект.

В кои-то веке я припарковалась возле дома нормально. Строго на одно место. Задержалась, вдыхая аромат черёмухи и раскалённого асфальта. Почти лето, но ещё не взаправдашнее. Поднялась на этаж. Открыла дверь. Спустила с рук Ириску, чтобы включить свет и закрыться на замок. Но не успела. Сильная рука зажала мне рот, а телом меня толкнули к стене, не давая возможности развернуться.

— Попалась, беглянка.

Глава 23

Сердце билось где-то в горле. Дыхание перехватило, а по венам растекался колючий мороз. Я закрываю глаза, потому что того света, что тонкой ниткой льётся из общего коридора все равно не хватает. Мужская рука спускается по моей спине, больно надавливая на позвонки, доходит до поясницы, оглаживает ягодицы, идёт ниже, к краю платья. Задирает его. Шершавые пальцы прикасаются к полоске белья, отступают, стискивают оголенную кожу.

Я могу закричать. Могу вырваться. Хотя бы попытаться. Но не делаю этого.

Ладонь, что держит мне рот, ослабевает. Я улавливаю еле заметный аромат костра и почему-то горького шоколада. От недоумения, что появляется в голове я теряюсь в пространстве и перестаю дёргаться. Юбка возвращается на место. А сильные руки сжимают талию и вынуждают развернуться.

Порочный блеск чёрных глаз. Мучительно закушенная нижняя губа.

Никита ухмыляется.

Резкий шаг вперёд и он снова прижимает меня к стене. Касается груди. Наклоняется лицу и, размыкая мои губы своим языком, целует. Если бы секс можно было охарактеризовать лишь поцелуем, то это он и был бы. Ник напористо вторгается, прикусывает, нежно зализывает места укусов.