1
0А Ник поджал губы и процедил:
— Оденься теплее…
И ушёл, не дав мне возможности оправдаться, что, дескать, брат твой пошутил. Поэтому я, вооружившись столовым прибором, прошипела Упырю:
— В следующий раз я воткну тебе в рёбра вилку и проверну…
— В следующий раз ты трижды подумаешь, прежде чем разводить меня на бабло…
Ну и злопамятный же у Олеси хахаль. И ещё мелочный. Я плюнула на посуду, вытерла руки о фартук и побежала наверх. Валенки решила все-таки опробовать. Шурша морозным снегом, я приблизилась к парковке, где мужчины танцевали возле техники. Никита, окинув меня безразличным взглядом, лишь сказал:
— Надеюсь собака с нами не едет? — я прижала к себе Ириску уже из-за противоречия, но айтишник вздёрнул бровь и крикнул в сторону дома. — Эй, псину кто-нибудь заберите!
И когда вездесущий Толик принял собаку из моих рук, Ник побормотал:
— Все-таки приятнее, когда к твоей спине прижимается девичья грудь, а не собачья задница…
— Я умею водить снегоход, — сразу открестилась от совместной поездки я.
— Но их всего три, а нас шесть, — он застегнул куртку под горло и натянул на голову шапку. — Или ты боишься со мной ехать?
Он прищурился. А губы дёрнулись в издевке.
— Не трусь, не изнасилую я тебя в лесу…
— Но в овраг все же скинешь? — я вытащила из кармана вязаную шапку и, раскинув волосы по обе стороны груди, нацепила на голову.
— Зачем скидывать, если можно просто не заметить потерю на повороте? — философски, сам у себя, спросил брюнет, а я посильнее вцепилась в него. — Ты из меня завтрак выдавить хочешь?
— Нет, я хочу узнать, что у нас будет на обед, — огрызнулась я, все же ослабив хватку.
Меня прокатили по заснеженным полям. По какому-то дикому лесу, чтобы в итоге остановиться на холме, внизу которого блестела, замёрзнув голубой лентой, река.
— Селфиться, чикиниться будешь? — спросил Ник, вытаскивая из рюкзака термос с чаем.
— Что? Нет… Зачем? — опешила от его вопроса я, принимая кружку с травяным настоем.
— Ну все инстателочки так делают…
— Какая из меня инстателочка? — дёрнув за штанины бежевых трико и ударив нога об ногу валенками, спросила я.
— Вот именно… — он стянул шапку и взъерошил волосы, которые сегодня были без резинки, — будь ты именно такой, я бы не чувствовал себя полной свиньей…
— Прости… — опередила его я, стараясь избежать момента с извинениями. — Извини, я не должна была доводить до такого…
— Да нет… Это ты меня прости… Как шестнадцатилетний идиот полез на девчонку, которая разводится с мужем. Так ещё и любит его… Кстати, есть за что?
Никита поднял на меня глаза. А я не смогла отшутиться, что за хорошее достоинство в виде толстого кошелька. Как-то врать не хотелось. Не ему.
