Соловьи

У Настасьи Иванны была одна комнатка, у Елены Сергеевны комнатка с кухней, которая заменяла ей и прихожую и гостиную. Здесь, в этой кухоньке, проходила большая часть домашнего времени Елены Сергеевны, здесь принимала она и гостей.

В этот раз, возвращаясь из Белдашевки — все тож одна из «улиц» села, — решил Павел Матвеич угостить «врачиху» яблоками. Эти яблоки он получил у деда Нежуя, у которого на всю многоверстную медвешкинскую округу только и был один-единственный садочек. Садочек небольшой, всего корней в двадцать.

Надо сказать, что еще одной странностью в Медвешкине было то, что никто там не сажал не только фруктовых деревьев или кустов за домом или возле дома, — простой ветлы ни у одного двора не росло. Удивляться этому нечего. В России есть множество таких сел, где возле домов не встретишь не то что деревьев, а и худого какого-нибудь пыльного палисадничка с кустами. Объяснить, почему так, довольно трудно, как и то, что там, где есть луга, никогда в домах на столе не увидишь в горшке букета полевых цветов. «А для чего они? — услышишь ответ на свой вопрос, почему цветов не берут в дом. — То ли дело в лугу. Там они — цветики. А в избе — так просто, веник на столе. Вот на окне геранька, ванька-мокрый, фуксия — это ничего еще, красит»."

"Видимо, близость к природе, доступность ее, невозможность сохранить полевые цветы надолго на столе и отталкивают многих жителей многих российских сел от обычая держать полевые цветы в доме: веник! Но чем объяснить нелюбовь к деревьям возле дома?

В Медвешкине местами только старые огородища на низинах были обнесены лозиной да ветелкой. У дворов же — ни деревца. Ни деревца у дома не было и у старика Нежуя. Зато садок в два десятка яблонь был. Яблони росли среди круга старых ветел на низине ниже двора и были завистью и предметом озорства для многих медвешкинских парней.

С той поры, как начинала наливаться завязь на деревьях и становилась в орех, дед Нежуй перекочевывал из избы в свой сад караулить яблоки. С этой поры до самой осени его всегда можно было видеть среди старых ветелок. То из лыка что-нибудь гнет, то дробит дубовую кору на дубку овчины, то корзину из ломкого, черного ивняка плетет. Сюда дед Нежуй перетаскивает под навес из соломы и свою железную, больничного назначения, кровать. И сколько у деда Нежуя за лето и осень происшествий с этими яблоками! То уже вторым петухам петь, и светло уже, а в белдашевских избах вдруг слышат, как он из дробовика палит. Тогда обитатели, поворачиваясь на другой бок, со смехом думают: «Чьих же это он сегодня ребят-то гоняет? Наши, что ли, или из Чёртовки деда пугать пришли?» А «пугать деда» чуть ли не по очереди по сговору приходили и из Самодурки, и из Бузаловки, а то и из Топорихи и Агапова добирались.