Соловьи

Заголосила было жена лесника, возившаяся у печки, дурным голосом вскричал молодой петушок, ходивший по избе, но все это продолжалось одно мгновенье, все это не придало никакой драматичности или значимости сцене, которая разыгралась в избе.

А еще через три дня после этого, в понедельник, ровно через неделю после звонка Баблоева, Головачев по телефону из кабинета Пармена Парменыча докладывал своему шефу, что шайка обнаружена, обезврежена, в преступлениях призналась. Баблоев только и ответил, выслушав Головачева: «Ну вот и все, а вы боялись». И, не услышав в трубке на свою шутку смеха Головачева, спросил: «Интересные есть?» Головачев отвечал, что «есть один, но содержать арестованных негде — в милицейском закутке содержатся».

Баблоев обещал прислать в тот же день машину.

Во вторник утром Жидилева и Егора Аверина увезли в областной центр. С ними в эту печальную путь-дорогу отправился и сын Аверина, Трофим, мужик молодой, наглый рожей, трусливый глазами, «жигаль» с рогачевского кирпичного завода. С ними на жестких долевых сиденьях трясся тот самый Заглоба из Ба́жья, на которого теща писала письмо в сельсовет. У этого никого не оставалось.

Жена, учительница начальной бажьевской школы, уважаемая всей бажьевской малой ребятней Лидия Прокофьевна, не знала, как себя и вести, когда арестовали мужа. Заглоба на нее даже глазом не повел при аресте. Теща в слезах лежала в постели, предсельсовета, робкий Иван Иваныч, выходивший последним из их дома и замешкавшийся в избе, успокоил тещу Заглобы шепотом:

— Это, Мария Ивановна, не по вашему письму. Письмо у меня, успокойтесь.

Теща только и простонала в ответ:

— Пропадет он теперь, чуяло сердце!

На допросе Головачев спрашивал Заглобу, как они совершали свои «операции».

— Как? — отвечал Заглоба. — Просто! Трошка выслеживал, где брать. Жидилев подъезжал, я выводил. Вот и все.

— Как же вы это буйного быка могли вывести? Он же не подпускал.

— А кто умеет, чего же не вывести. Слово такое знаю. Петушиное, — отвечал Заглоба.

Головачев спросил:

— А потом ножом в затылок и на машину?

— А то как же? — не смущаясь, отвечал Заглоба. — Три таких мужика да быка на машину не вскинут. Крана-то у нас не было.

Головачев подумал: «Быка! Они танк опрокинуть могут, ишь экскаваторы шагающие».

А на вопрос Головачева, куда сбывали мясо, Заглоба отвечал:

— Не знаю, не мое дело было. Мое дело было вывести, прикончить, освежевать. А уж в схронах они его держали, они и сбывали. Я только за долей приходил.

— Откуда вам знакомо это слово — схроны? — спросил, подозрительно вглядываясь в Заглобу, Головачев.

А тот, сдвинув глаза к переносице, отвечал:

— А вы это куда клоните?

Головачев на этом допрос Заглобы закончил.

Куда сбывали они мясо, на это показания давали Жидилев и Трофим Аверин.