7
0
Первую секунду я просто в ступоре, а потом вспоминаю, что пока позировала, видела в объективе камеры проходящую мимо «гору», и успела вдохнуть этот чертов аромат.
— Прикройся — бесишь, — слышу уже как послесловие, пока кручу в руках его необъятную черную толстовку.
Она еще теплая, и я машинально запихиваю руки в рукава.
Да ну блин же, а вот теперь ощущаю себя так, будто всю ночь как кошка тёрлась об этого мужика. Его толстовка сидит на мне как платье-мешок, без преувеличения — болтается где-то в районе колен, но я моментально согреваюсь. Ткань, кстати, отличная, а не дешевый трикотаж.
Осматриваюсь в поисках своего «спасителя». Надо хотя бы поблагодарить, хотя формулировка его «помощи» довольно раздражительная — никто не заставляет на меня смотреть, если тебя кто-то бесит — просто отвернись. Одна из заповедей Данте: «Я давно не перевоспитываю людей, я просто сваливаю».
«Секвойя» уже в зоне со свободными весами, собирает лавку, потом уверенно идет к стойке с самыми огромными гантелями — теми, на которые даже просто смотреть тяжело, не говоря уже о том, чтобы брать в руки. Но он выбирает самые здоровенные — уверена, что это минимум сороковки.
Господи. Да пофиг на гантели!
Это тело… В мене одновременно «текут» и голодная самка, и восхищенная вложенным в это тело трудом фитоняшка. Такими татуированными ручищами женщину нужно брать и тупо вертеть на известном органе. Широченная спина, в меру сухая, чтобы была видна работа каждой мышцы. Узкая талия, охеренная жопа и длинные ноги. Он в свободных мешковатых штанах, болтающихся чуть ниже резинки трусов, так что сами ноги оценить не могу, но уверена, что они тоже офигенные и мускулистые. Сколько в нем роста? Метр девяносто пять или около того, я бы сказала, потому что мой нос уткнулся прямо в центр его груди. Во мне метр шестьдесят, так что я вряд ли сильно шибаюсь в своих подсчетах. Чтобы нарастить мясо на такую шпалу, нужны годы и годы тренировок, и усердия. А чтобы выглядеть так как «Секвойя» — без преувеличения, всю жизнь."
"Я понимаю, что таращусь на него уже абсолютно открыто, но ничего не могу с собой поделать. Жаль, что под кофтой у него была типичная качковая безрукавка с глубоким капюшоном, в который он снова благополучно спрятался, и все, что я могу рассмотреть — рваная темная челка до самого носа.
«Ну вот зачем ты все усложнил?! Могли же просто трахаться как нормальные люди и не лезть друг к другу с телячьими нежностями!» — мысленно ору я, и не стесняясь, добавляю парочку матерных слов, которые услышит разве что моя совесть.
С трудом взяв себя в руки, застегиваю толстовку до самого верха и возвращаюсь к тренировкам. Напоминаю себе, что прогуливать тренировки имеют право только больные и мертвые, и делаю еще пару подходов.
