7
0Опять же, хороший ресторан, если умудриться, то я могла бы заказать там на ценник, который простой работяга или офисный планктон точно не потянет.
— Значит, тебя зовут Вадим, — я как будто пробую его имя на вкус и ловлю себя на мысли, что не представляю его ни Сашей, ни Даниилом, ни любым другим именем из тысяч возможных.
Он Вадим и никак иначе.
— Я? Я Алексей, — подает голос курьер.
По моим припечатывающим взглядом сразу пасует, желает хорошего вечера и, так же неожиданно как появился, исчезает.
Я разглядываю цветы, снова мысленно повторяю имя качка из зала — Вадим. В ноздрях настойчиво всплывает его запах, и это впервые в жизни, когда я жалею, что тепличные розы почти не пахнут, потому что именно сейчас мне нужен хороший «антидот» против этих навязчивых фантомных воспоминаний.
— Вадим, Вадим…
Я раздумываю, что делать с цветами и прихожу к выводу, что выбрасывать букет будет просто ребячеством. Розы не виноваты в том, что один здоровенный мужик не в состоянии понять смысл слов «только секс, никакой романтики и свиданий».
Забрасываю его на заднее сиденье, сажусь за руль и быстро набираю сообщение Данте. В несколько предложений вкладываю суть предложения Завольского и в конце вставляю смайлик довольного чертенка. На удивление, он отвечает почти мгновенно — наверное, снова переехал, и теперь у нас не такая колоссальная разница в часовых поясах.
Данте:Уверена, что это не подстава?
Лори: За дуру меня держишь? Я десять раз все проверю.
Данте:Подстрахуйся обязательно."
"Я издаю короткий смешок, и в который раз жалею, что электронные чернила не в состоянии передать эмоции, с которыми написаны. Моя ответная реплика «Так точно, наставник!» наполнена нотками сарказма и легкой обидой на то, что даже спустя столько лет, он по-прежнему считает меня глупой слабачкой. Даже если сейчас я слегка утрирую на фоне случившегося облома.
Данте:Наратов?
Я снова прикрываю глаза, делаю мысленный глубокий вдох и напоминаю себе, что прошлое больше не властно надо мной. В мясорубке жизни перемололось абсолютно все хорошее, что во мне было, а ту наивную девичью любовь я собственноручно пустила под нож, вырвала у нее сердце и совершила над ним ритуал осквернения, чтобы позже удобрить этой плотью свое новое сердце — каменное и насквозь отравленное, но гораздо более приспособленное к «перепадам внешних температур».
Лори:Еще не всплыл. Но должен приехать на свадьбу
Данте:Когда?
Лори:27 ноября, через две недели
Данте:Значит, пора
Я смотрю на экран телефона и как заевшая пластинка повторяю, что ненавижу его.
Но сколько бы раз я это не произнесла, суть не изменится — Данте прав.
