7
0Как сказал риэлтер — он был уверен, что эту отделанную камнем и серым мрамором берлогу в задании старого завода купит какой-то чокнутый отшельник, но даже не предполагал, что этим отшельником окажется молодая женщина. А как по мне, то это мрачное, спартанское место как будто создано для меня — никаких дурацких полочек для безделушек, никаких подоконников, чтобы украшать их цветочными горшками. Место, в котором Григ написал бы свою «В пещере горного короля», если бы дожил до нашего времени.
Я врубаю финский металл, выкручиваю звук почти на максимум. Еще одно преимущество жизни в мрачном нелюдимом месте — отсутствие трепетных соседей с тонким слухом.
Усаживаюсь на пол, делаю пару глотков и наслаждаюсь приятным имбирным жжением в горле.
В пятницу я узнаю, что должна сделать для Завольского в обмен на ключи к семейной империи.
В пятницу…
Вот черт.
Только сейчас до меня доходит, что ровно на это же время и в тот же день я назначила секс-свидание громиле из спортзала.
В ноздрях воскресает его цепляющий запах, и я моментально чувствую тяжесть внизу живота. И снова списываю свою бурную реакцию на отсутствие нормального секса уже черт знает сколько месяцев и пик овуляции. Это просто химия организма, немного подстегнутая инстинктом размножения и помноженная на легкую нервозность от разговора с Завольским.
В моей жизни давным-давно все под контролем.
И такие маленькие сбои — просто напоминание, что нет предела совершенству, и мой пофигизм еще требует доработки.
Глава четвертая: Лори
Глава четвертая: Лори
Настоящее
— Валерия Дмитриевна, на подпись, — моя помощница заходит в кабинет после короткого стука, кладет на стол внушительного вида папку.
Внутри кипа бумаг посредственного содержания, моя подпись на которых — просто формальность, но я все равно внимательно изучаю каждый документ. Привычка, которую Данте в буквальном смысле слова в меня вдолбил. Сколько раз по его скрытым приказам мне на подпись приносили разную хрень, прежде чем я поняла, что всегда и все нужно пересматривать лично, даже если эти документы приносил лично он? Не меньше трех, прежде чем я, наконец, усвоила очередной урок: доверие в наше время — непозволительная роскошь, и предать может каждый. Даже тот, кто однажды за волосы вытащил из помойной ямы.
Но сегодня каждая бумажка, на которой ставлю подпись — стандартная и типовая.
Моя подпись на строчку выше того места, где останется последний штрих — «пять копеек Андрея». Я закрываю глаза и мысленно выдыхаю. Не лишним будет еще раз напомнить самой себе, ради чего все это и какой куш я сорву в конце.
— Можешь идти, — отправляю помощницу из кабинета, — я сама отнесу документы Андрею Юрьевичу.
Она открывает было рот, чтобы возразить, но я сдабриваю свое решение приподнятой бровью.
