7
0
Сегодня утром, когда я по-традиции завалился к ней с чашкой кофе вместо завтрака, Валерия съела только половину своей лошадиной порции, и первая спросила, что дальше. «Дальше, — сказал я, разглядывая ее совершенно растрепанный вид, — пора вернуть тебе человеческий облик».
Очень сомневаюсь, что увижу Валерию улыбающейся в обозримом будущем, и уж тем более это не под силу бестолковой Юле, но пусть порвет жопу — адекватное наказание за неспособность держать язык за зубами.
Я почти слышу, как в голове Юли запускается кассовый аппарат, подсчитывая число будущей прибыли. И сразу после этого она растекается в самой приветливой улыбке, интересуется, как зовут мою «помощницу» и зовет себе в помощь еще пару девиц.
— Но ведь здесь нет ничего моего размера, — спокойно говорит Валерия, не спеша вручать себя в лапы этому курятнику. Без иронии, без злости, но таким тоном, что вся троица нервно посмеивается и бормочет что-то об «особенных клиентах».
— Все в порядке, — обещаю я, буквально силой впихивая ее девочкам, — я останусь и буду держать руку на пульсе.
За неделю, пока Валерия отсыпалась, я кое-что разузнал о ее истории. То, что не лежало на поверхности и о чем не трубили из каждого утюга. Весь последний месяц имя Александра Гарина не сходило с первых полос, им начинались все выпуски новостей и даже в те редкие моменты, когда я заглядывал в социальные сети — он тоже был там. На него повесили все, что только можно, даже такую нелепость, как обвинения в педофилии и сексуальных домогательствах. Никто даже не пытался скрыть откровенную «заказуху», что в мире больших денег не такая уж и редкость: пока ты на вершине — тебя боготворят и боятся, но стоит упасть — и шакалье с радостью порвет тебя на куски.
Гарин, обвиненный во всех смертных грехах, повесился в камере.
Его жена, мать Валерии, узнав об этом, скоропалительно скончалась от инсульта.
Их имущество арестовали, счета заблокировали, а саму Валерию просто вышвырнули из дому."
"Если верить последней новости о полной конфискации имущества, это случилось две недели назад. Тепличная девочка, неприспособленная к жизни простых смертных, лишенная денег и крыши над головой, целых две недели каким-то образом выживала в неестественной среде обитания, и это призрачно намекало на то, что за всеми ее необъятными телесами и жировыми складками все-таки может скрываться стальной стержень. Но его поиски, как и все остальные планы, я отложил на потом.
— Я выгляжу в этом нелепо, — первое, что говорит Валерия, когда ее, как марионетку, выводят из-за ширмы и ставят передо мной.
Она и правда двигается как кукла, у которой заклинило половину суставов, и от каждого прикосновения к себе съеживается, как улитка.
