7
0
Накатывает такое сильное головокружение, что от окна отлетаю буквально пулей.
Черт.
Черт!
Я никогда не боялся высоты. Всегда запросто прыгал с вертолета, когда катал сёрфил, обожал сам пилотировать, и всегда снимал пентхаусы в самых высоких отелях мира. Но все в одночасье изменилось после того дня.
Я забиваюсь в угол, потому что мне нужны две этих проклятых стены, чтобы не дать мне развалиться на части.
В памяти мелькают ярко-красные следы на мокрой брусчатке.
Растрепанные волосы.
Бледное, умиротворенное лицо Алины.
— Убирайся на хер из моей головы! — стучу себя по вискам, но это не приносит результата.
Чем больше времени проходит — тем больше пространства в моем сознании занимает Алина. Теперь она там почти полноправная хозяйка. Живет и властвует, смотрит с укором на все мои попытки продолжать жить без нее. Стала похожей на распятого на кресте невинно осужденного. Иногда я даже начинаю слышать ее голос, и в такие моменты не спасают ни снотворные, ни антидепрессанты.
— Пошла на хуй, слышишь! — ору ее полупрозрачной фигуре, которая как раз обустроилась на диване Валерии. — Что тебе от меня нужно?!
Она просто молчит и улыбается.
А самое хуевое — я не могу прогнать ее, как раньше. И сам свалить не могу, хотя пытался убежать от прошлого почти на край мира.
Невозможно убежать от того, что гните внутри тебя самого.
Единственное мое спасение — курево.
Я думал, что стал много курить, когда мы с Алиной попытались возродить отношения, но на самом деле это было просто баловством по сравнению с тем, сколько сигарет я выкуриваю за день сейчас. Из-за этого дважды пропустил визит к доктору, и уже получил от него сдержанное, но гневное напоминание. А я, блять, просто не знаю, чем оправдать свое явно ухудшившееся состояние. Типа, я слабак и снова все проебал?
Когда первая волна боли сходит, снова пытаюсь дозвониться до Валерии, уже почти ни на что не надеясь. И снова в пустую. Из-за чего все началось хоть? Верчу в памяти нашу перепалку и в конце концов нахожу отправную точку — Валерия честно сказала, что я не в порядке. А в этом мире не так много людей, способных бросить мне в лицу такую дичь.
Моя русалка осмелела с тех пор, как отрезала рыбий хвост, отрастив взамен пару пиздатых ног. Они были такими уже год назад, а как сейчас? Что вообще с ней происходило за этот год? Я ни хера не знаю о женщине, которая, как мне когда-то показалось, могла бы исцелить меня от самого себя.
В перерывах между моими обсессивно-компульсивными попытками дозвониться до Валерии, поступает входящий от Петрова.
— Тачка с таким номером зарегистрирована на имя Бурковского Сергея Сергеевича, уже три месяца как. По паспорту и коду нарыл три банковских счета.
— Скинь мне выписки.
— Уже, на рабочее «мыло».
Значит, и машину она тоже продала.
