7
0— Я щас… я уже… сваливаю… Только…
Он убирает бутылку, тщетно пытаясь вытрясти из нее еще хоть каплю. Морщится, прикладывает ладонь к башке и морщится, а потом с пьяным недоумением смотрит на окровавленные пальцы.
— Опа… — еще одно пьяное бульканье, от которого меня уже не по-детски бомбит. — Мне бы… того… в больничку…
Я напоминаю себе, что обещал не сходить с ума, но уже хватаю его за грудки и волоку на кухню. На хуй все, отрезвляющий душ еще никого не отправил на тот свет. Пусть скажет спасибо, что я до сих пор не поломал ему ноги.
Пьяное тело очень нелепо сопротивляется попыткам окунуть его башку под кран, так что когда ледяная вода поливает его рожу, начинает сначала хрипло, а потом ощутимо орать.
— Издашь еще один звук… — Я хватаю со столешницы пустую бутылку, разбиваю ее о край и сую под нос мудаку одну из опасно острых граней, — … и я сделаю из тебя такого красавчика, что единственной телкой, которую ты сможешь изнасиловать, будет твоя собственная рука.
Он мычит, но и только. Покорно принимает отрезвляющий душ, а потом, когда пинаю его от себя, падает на жопу и забивается в угол между креслом и кухонным диваном. Его заметно трясет, взгляд в мою сторону уже абсолютно трезв.
— Чувак, я клянусь! — Он поднимает обе руки, на одной из которых замечаю дешевый китайский фитнес-браслет. — Она сама захотела!
— Вы, ублюдки, все это говорите.
И это чистая правда. Сколько я на своем веку слышал историй об изнасилованиях — все начинаются с одной и той же сказочки: «Она сама позвала, сама ноги раздвинула, и сама мне в трусы залезла». Но правда и в том, что Алина из чувства обиды за наше очередное расставание, мне назло могла сделать что угодно. А учитывая сколько случайных связей у нее было за полтора года нашего расставания… Даже только тех, слухи о которых дошли до меня из надежных источников, и о которых Алина призналась сама. И это — единственная причина, по которой я до сих пор не угрохал этого утырка.
— Как ты оказался в этой квартире? — Я сажусь напротив и когда наставляю на урода разбитую бутылку, он сучит ногами, стараясь сжаться в микроскопический комок, чтобы протиснуться в любую безопасную щель. — Соврешь — и я с огромным удовольствием выковыряю тебе глаз. Для начала.
— Мужик, ну ты чего?!
Я прикладываю палец к губам, ясно давая понять, что лучше бы не раздражать меня еще больше и говорить тише. Он испуганно кивает сбивчиво пересказывает их с Алиной незамысловатую историю знакомства.
Алина сняла его в «Маке», как она там оказалась — он не знал. Но, по его словам, приехала туда она уже порядком загашенная. Ну а он, не будь дурак, повелся на ее крутую тачку и на деньги, которыми Алина, по его словам, буквально мусорила налево и направо.
