7
0Наверное, в ближайшее время меня ждет новая порция полуночных рыдающих голосовых о том, как она устала и как ее никто не понимает. Надо бы разок их не послушать в качестве «намека» на то, что иногда ее заносит и я все прекрасно понимаю.
— Я очень за вас рада, — Марина смотрит прямо на меня и в ее взгляде нет ни намека на неискренность.
Первую секунду я даже столбенею от такого уровня притворства. Не может же она в самом деле не помнить, «святую троицу» — Наратов-Угорич-Завольский — которая уничтожила мою жизнь? Или… может?
— Самое время пригласить на свадьбу старую школьную подругу, — не унимается Лиза. Иногда она настолько заигрывается в образ «своей в доску», что начинает раздавать указания, как и кому жить, и что делать. — Будет хоть кто-то, кому можно доверить шутки о детстве на горшках.
— Я все еще жду приезда родственников, — хихикает Оля, — если они хотя бы в половину такие же трудяги, как наша Золушка, то можно неплохо сэкономить на клининге.
Она так задорно смеется, будто уверена, что эту шутку сегодня уже никто не перебьет по своей оригинальности и остроте.
— Кстати, как там тетя Таня? — Марина снова переключает на меня внимание. — До сих пор такая же жуткая снобка?
Меня редко можно загнать в тупик.
Тем более меня почти невозможно застать врасплох.
Но за последние пять минут ей дважды удается это сделать.
У меня нет никакой тети Тина, и Марина это тоже прекрасно знает. Что она делает? Ответ напрашивается сам собой — она мне подыгрывает. За сегодняшним столом прозвучало достаточно непрозрачных намеков о том, что неуловимость и невидимость моих родственников начинают вызывать подозрения.
— Ага, завела еще одного мопса, — на ходу импровизирую я, оправившись от первого шока.
— Бедная собачка, надеюсь, ей сделали прививку от занудства, — заговорщицким тоном говорит Марина.
И следующих минут десять рассказывает байки о моих «родственниках». Она делает это так слаженно и искренне, что мои «подружайки» на какое-то время даже забывают о моем существовании, переключаюсь на истории о занудной тетет Тане с собачками, бывшем моряке дядя Игоре, у которого как положено, был громко матерящийся попугай, однажды сбежавший в теплые края через форточки и на прощанье бросивший своему хозяину «Чтоб тебя ебало коромысло, старый хер!» Я дважды ловлю себя на мысли, что невольно прислушиваюсь к этим байкам, хотя стараюсь использовать короткую передышку, чтобы попытаться предугадать последствия Марининой помощи. Какую благодарность она за это потребует? Захочет, чтобы я организовала ей жирный кредит под минимальный процент лет на сто? Или не будет стесняться и попросит наличными? Вряд ли владелица одного из самых элитных мест в городе станет мараться банальным денежным шантажом.
