1
0Мы должны вскрыть муравейник до важного для нашей семьи события, — сжимаю челюсти и чувствую, как по пищеводу поднимается желчь. — Так что, какие новости? Шаман дерьмо мутит?
— Не. Хуже. — Серый мнётся. — Та девчонка, Алиса, помнишь её? Должница.
— Ну, — закатываю глаза, представляя в уме сладкий образ малышки. По языку разливается терпкий привкус шоколада. Как такую вкусную крошку можно забыть? Поразительно, я до сих пор её помню. Даже вкус на губах остался от её поцелуев, и привкус молочного шоколада щекочет нёбо, когда я вспоминаю, как облизывал её всю, как владел ей, играл. И… даже поставил на ней своё клеймо. Укус. Метку. Зверя.
— Она беременна.
Блять. Я хватаю ручку со стола, сдавливаю её с такой яростью, что она лопается в моей ладони на осколки. Отвечаю осипшим, наполненным злобой голосом:
— Что ж, сочувствую ей. Так и не поняла, что то говно её не достойно? Угробит себя, ещё и ребенка. Очень жаль. Красивая, хорошая девочка. Была. А станет скоро ничем.
— Да тут такая ситуация… — Рослый почти кричит. — Тот Слава-гандон, он бесплоден. Девчонку мы пасли практически круглыми сутками, как вы и велели. У неё никого нет. Пашет целыми днями в парикмахерской без выходных и уборщицей в продуктовом. Ну, ещё иногда ходит в больницу, в женскую консультацию.
Черт. Меня дёргает не на шутку. Кажется, я начинаю понимать, к чему он клонит.
— А с чего это ты мне тут впариваешь, что Слава бесплоден?
— Так мы это… тоже часто пасли его возле клиники. Завязался разговор, он признался, мол, так и так, пожалейте, дайте отсрочку. Я жениться хочу, лечусь вот. Да всё никак не вылечусь. А невесте стыдно признаться в своей неполноценности.
— Сука! — я херачу кулаком по своему рабочему месту, резко вскакиваю на ноги, засовываю за пазуху ствол и лечу к двери.
— Куда мы, босс? — озадаченно тянет Серый.
— За девчонкой, — с яростью толкаю дверь ногой и, будто ураган, вылетаю из кабинета.
* * *Я сам сажусь за руль, жму педаль газа в пол, разгоняюсь до запредельной скорости. Потому что боюсь опоздать. А вдруг Шамиль узнает? Тварь хитрая, сечет за мной днями напролет. Сколько я уже его шестерок перебил? Цифр в калькуляторе не хватит, чтобы озвучить."
"— Вы, бараны, почему раньше не сказали? — бью кулаками по рулю, после вытаскиваю из кармана сигарету, закуриваю. Меня потряхивает так конкретно. Надо подымить, успокоиться. Я готов их убить. Обоих. Сделать им дырки в башке и на мясокомбинате перемолоть, пустив на консервы.
— Ну вы же сказали изредка поглядывать, чтобы не удрала из города. Она вела себя вполне себе обычно. Да, иногда в больницу шастала, но вы же не давали приказа глубже копать!
Да, верно. Не давал.
