1
0Уходим через окно! — Данте оглашает последний приказ, после чего мы, окружённые рослыми охранниками, будто щитами, покидаем укрытие и двигаемся в сторону разбитого окна.
Наёмники открывают огонь по противнику, я рыдаю, закрывая уши. Сколько их здесь? Когда уже закончится проклятая бойня?
— Смотри перед собой, Алиса! Поняла? Не оборачивайся! — предупреждает меня Данте, а я трясусь, как в предсмертном припадке, еле-еле передвигаю ногами. Он прав. Там не на что смотреть. Кругом кровь, трупы, осколки стекла, расстрелянные тела. Я ничего этого не вижу, но догадываюсь. Просто смотрю вниз под ноги, делаю то, что мне велят.
Живот становится твёрже камня. Тугие спазмы, как жалящие змеи, пронизывают меня вдоль позвоночника, сжимают поясницу. Больно! Я дышу глубоко, открытым ртом, когда Данте быстро подхватывает меня на руки, сажает на подоконник, помогает перемахнуть через окно. Рокси — первая. Я — за ней. Данте последний. Мгновение. Мы вчетвером оказываемся на улице.
Бах!
Один охранник не успех покинуть особняк. Закрывая нас своим телом, отстреливаясь от врагов, он пожертвовал собой. Ради нас. Он отдал жизнь за своего вожака. Данте обхватывает меня за талию. Наклоняясь, мы бежим к парковке, на которой стоит пара чёрных внедорожников.
Бах! Бах! Бах!
Глухой удар. Что-то тяжёлое с хлопком падает на дорожку из дикого камня.
— Не оборачивайся, говорю! Пригнись!
Я падаю на корточки, кричу, закрывая голову руками, затылком чувствую волны дрожи и несколько агрессивных выстрелов — Данте отстреливается. Последний охранник убит. В этот момент я чувствую острый, мучительно болезненный прострел внизу живота, буквально сгибаюсь пополам от боли. Мужчина резко подхватывает меня под руки, толкает к машине. Распахивает дверь внедорожника, сажает на переднее сидение. Я вообще ничего не соображаю. Болевая вспышка лишает меня ориентации.
— Рокси! За руль!
Хлопок двери. Рокси хватает руль, поворачивает ключ в замке зажигания.
— Что? Нет! А как же ты?
Дышу глубоко, часто, ртом. Обеими руками обнимаю живот.
Малыш, только не сейчас! О, нет! Кажется, у меня начинаются схватки.
Бах!
Я вздрагиваю. Вместе с Данте. Его чёрные зрачки как-то странно расширяются.
Данте… он дергается на автомате — закрывает меня собой, своим большим и крепким телом. Нависает надо мной будто ангел-хранитель, пряча от зла и горя, раскрывая свои белоснежные крылья, заворачивая меня в них, будто в непробиваемый спасительный кокон.
В ледяных, тёмно-аквамариновых глазах что-то вспыхивает. Ни один мускул не дрогнул на красивом лице мужчины. Лишь глаза едва заметно наполняются слезами. Прозрачные капли медленно катятся по щекам, увлажняя губы.
