Собственность бандита

Волосы трепетно уложены и зачёсаны по направлению к затылку в модной укладке. Я не сразу его узнала. Мы не виделись с ним с того самого момента, как я сказала ему… что лучше бы пуля задела не плечо, а сердце. Он больше не пришёл. А через два дня состоялась свадьба.

Позже я пожалею о своих словах. Тогда, когда уже будет слишком поздно.

Обе семьи планировали свадьбу заранее и решили сыграть торжество в имении семейства Шахин. В саду оборудовали место для росписи, в большом обеденном зале организовали царский пир. Кругом роскошь, богатство, шик и блеск! Гостей не много, но все свои. Сегодня в особняке Мирона собрались все самые важные сливки общества. Это был тот самый день, когда я смогла побыть подольше с Рокси.

Мы сели с ней рядом, на дальних рядах трибун. Сидели как мышки, держа друг друга за руки. В глубине души всплывает тягостное ощущение, будто мы видимся с девушкой в последний раз. Я надеюсь, что просто слишком сильно волнуюсь по поводу всего происходящего, поэтому и негативлю. Ведь мне кажется, что как только Данте и Аннета сыграют свадьбу и оба семейства станут одним целым, то следующей жертвой воли старого ублюдка станет нежная Рокси. Которую… бросят на растерзание страшному монстру со шрамом.

Больно смотреть, больно слышать. Везде больно! Я стараюсь дышать, стараюсь не думать о том, что меня будто лишают кислорода, я просто прячусь за спинами гостей, зажмуриваюсь, представляю себя невидимкой. Если бы они только знали, как же мне больно! Я и сама не знала, что боль будет настолько адски сильной.

— Он ищет тебя, всматривается в лица гостей… — шепчет мне Рокси на ушко, поглаживая мою руку, а я изо всех сил давлю в себе горькие слёзы, зажмуриваюсь, пытаюсь думать о чём-то другом. Но сердце в груди неумолимо сильно грохочет навылет. Не могу смотреть на них. Не могу!

Церемония бракосочетания начинается, а я вообще будто ничего не слышу. До меня доносятся лишь обрывки фраз. Я сижу здесь, потому что мне приказали здесь сидеть. Сколько месяцев, даже лет бы я не провела в доме криминальных вершин мира сего, никогда не приму их ненормальные законы, которым я по сей день удивляюсь и вообще не верю, что подобное до сих пор существует в нашем современном, продвинутом мире.

Священник что-то бормочет на своей волне, гости со вздохами умиляются красивой парой, я смотрю в одну точку и мечтаю, чтобы мои муки как можно скорей закончились.

— Объявляю вас мужем и женой! — бьёт по вискам голос священника, как мой личный смертельный приговор. И я умираю. Как человек, как личность, как живое существо, превращаясь в высушенное растение.

— Горько! — трибуны оживают. Гости поднимаются на ноги, аплодируют, восхваляя новоиспечённую семью, по саду эхом проносится волна с окликами “горько”.