Собственность бандита

Но молчит, через силу, поскрипывая зубами.

— Рокси тоже надо предупредить. Где она?

— Под арестом.

У меня мутнеет перед глазами. Я ненавижу себя. Я всех подставила. Всех. Из-за своих страхов, гормонов и желания обрести свободу. Желания сохранить своего малыша. Быть его мамой, а не инкубатором. И не видеть, как в скором времени его у меня забирают, а меня закатывают в бетон.

— А отец? Когда вернётся с «сафари»?

— Не знаю. Через месяц планировал. Главное, чтобы никто из наших его не предупредил.

— Рослый, ты понял? Проследи за своими парнями!

— Прошу прощения за то, что не досмотрел. Моя вина. Исправлюсь.

— Выговор тебе обеспечен, не сомневайся! — зло рычит Данте, усаживая меня на заднее сидение внедорожника. Сам рядом садится, придерживаясь за раненое плечо. Прикусив губу, я смотрю на него виноватым взглядом, с горем в голосе шепчу:

— Очень больно? — тяну к нему руки.

— На сердце больнее.

Данте перехватывает мою руку и кладет её на свою грудь, а сам откидывается спиной на спинку кресла, закрывает глаза, дрожит — у него обострился озноб на фоне ранения. Правой рукой он прижимает рану, левой — держит мою руку на своей могучей груди. Я кожей чувствую, как аномально быстро грохочет внутри сердце бандита. Я бы многое сейчас отдала, чтобы обратить время вспять, чтобы ни он, ни я не чувствовали умертвляющей боли.

* * *"

"До самой больницы мы ехали в полной тишине. Первым делом Данте отправил меня на УЗИ. Даже с кровоточащей раной, с пулей в плече он до последнего сопротивлялся, когда его пытались забрать в операционную. Я тоже его ругала, толчками пыталась отправить к хирургу, но он — непробиваемая скала. С места не сдвинулся, пока не увидел своего ребёнка на экране монитора. Когда врач огласил свой диагноз насчёт меня, заверил, что всё в отношении здоровья с нами в полном порядке. Лишь только тогда ноги Данте подкосились. Он почти упал на пол. Схватился за стену, теряя сознание. В палату ворвались его люди и отнесли мужчину в операционную.

Я сама почти получила инфаркт, глядя на Данте. Такого бледного, обессиленного. Нас обоих немного подержали под капельницей. Меня — для профилактики из-за повышенного тонуса, его — после пулевого ранения. Мы лежали рядом. Смотрели друг на друга. Просто смотрели. Без слов. Я смотрела на Данте со слезами, застывшими на ресницах. Протянула к нему руку, а он протянул мне свою навстречу. Я крепко взяла его кисть. На ней остались следы засохшей крови. Его крови! Боже, я не представляю, чтобы со мной было, если бы он… Если бы я больше никогда его не увидела. Да, он будто бы вернулся с того света. Сильный. Смелый. Крепкий. Какой же он всё-таки выносливый и могучий мужчина!

Отлежавшись под наблюдением врачей, утром следующего дня мы поехали обратно в особняк.