Победитель должен умереть

Или в шпионаже в пользу Кореи признаюсь. Хотите?

— Нет, не хочу. Но желаю понять, что это вам даст?

— Ну как же… Если я официальный заключённый, то нахожусь под защитой закона даже под смертным приговором. Руки я на себя накладывать не собираюсь, здоровье у меня хорошее, аппетит, кстати, тоже, так что надеюсь ещё пожить. И дай бог, вас пережить.

— А если вы с кровати случайно свалитесь и затылком о пол ударитесь? Такое ведь бывает?

— Бывает. Но зачем вам эти сложности? И потом, спасибо за предупреждение, я буду во сне пристёгиваться. Как в самолёте.

— В жизнерадостности вам не откажешь…

— А в жизни?

— А в жизни теперь всё зависит от вас.

— Тогда давайте возьмём тайм-аут. От ваших стараний у меня голова раскалывается. Почти надвое. А в качестве бонуса от меня скажу: да, разговор был, интересный разговор с серьёзными перспективами для Региона. И Галиб в этом раскладе фигура центральная. Я могу отдохнуть?

— Ну что же… Если мы договорились.

— Как с вами не договориться? Вы же кишки мне начнёте на вертел мотать и шкуру на ремни резать.

— Зачем так грубо? У нас имеются более щадящие методы. Например, фармакологические.

— Эй, мне таблетки нельзя. У меня на них аллергия. На все! И на растения, типа белены, тоже. Аллергик я."

"— Мы учтём. А пока отдыхайте. Неделю не гарантирую, но двадцать четыре часа обещаю.

Значит, сутки. Неплохая получилась торговля — целый день и целая ночь покоя. Можно будет отдохнуть, собраться с мыслями и подумать… как умереть. Иного выхода нет. Нельзя им в лапы отдаться. И в камеру нельзя. Начнутся многомесячные допросы, дознания, копания. Рано или поздно проговоришься. Первые мучители были лучше. Они спешили и потому не церемонились. И убили бы. А эти, похоже, настроены на задушевные беседы, а это во сто крат опаснее! Лучше по почкам, чем вкрадчиво в душу! Лучше раскалённый шомпол куда угодно, чем таблетки под язык и укольчики. Так что всё — кончились биографии. И настоящая, и вымышленная. Пошёл обратный отсчёт. Двадцать четыре часа. Вернее, уже меньше — двадцать три часа пятьдесят восемь минут.

До конца жизни…

* * *Комнатка. Весёленькая. Светленькая. С занавесочками. С кроваткой. Столиком.

Только за занавеской нет окна и пейзажа. Есть — стена. Кровать имеется, но надувная. Стол из прессованного картона. Вместо стульев — пуфики.

И вообще ни одного железного или хотя бы деревянного предмета. Даже батареи в стене. И ручки на дверях верёвочные. А вместо ламината, который можно разломать, на полу ковролин.

Хорошо подготовились ребята.

И тем не менее нужно осмотреться, прикинуть. Не бывает, чтобы люди всё предусмотрели! Где-нибудь да найдётся прокол. Ну что, походим-побродим?

Окна нет. Шторы? Бумажные. Рвутся от малейшего перекрута. Постель.