Победитель должен умереть

Опасность! Теперь лучше кровью истечь или самого себя порешить, чтобы в чужие лапы не попасть!

Голос:

— Ты чего подставляешься?

Знакомый голос! Серёга?.. Он!

— Куда попало?

— В ногу.

— Кость цела?

— Вроде да.

— Зажми рану. Кровища из тебя хлещет, как из барана…

— Зажал.

Между плотно стиснутыми пальцами просачивалась частыми толчками кровь. Капала, стекала тонкими струйками.

— Ты как здесь?

— Мимо проезжал.

Понятно — наблюдение за наблюдающим. Как в том, про публичный дом, анекдоте. Ну-ну.

— Держись!

Машину резко бросило в сторону, взвизгнули тормоза.

Какой-то пустой переулок с глухими стенами.

Серёга перегнулся назад, бегло осмотрел рану, вздохнул, перехлестнул ногу жгутом, скрутил сильно.

— Ох!..

Спросил коротко:

— До врача два часа ходу. Выдержишь или помрёшь?

— Не знаю.

— Надо выдержать. В госпиталь, сам понимаешь, я тебя отвезти не могу. Таких, как мы, лечить можно только по блату.

Это понятно. Таких, как они, вообще не лечат…

— Поедем быстро. Трясти будет.

— Ничего, потерпим.

— Ну смотри! — Серёга ободряюще хлопнул по плечу.

— М-м-м…

— Что? Отдаёт?

Посмотрел испытующе, так что до самых печёнок.

Выходит, не ободрял, выходит, проверял, вынесет ли пациент дорогу. Нет, не выдержит, умрёт от болевого шока. Или будет мычать и охать на каждой кочке, привлекая к себе внимание. И что со всем этим делать?

Тут есть два варианта.

Первый — везти к врачу, рискуя напороться по дороге на полицию или погореть на докторе, который капнет куда надо. И может всё равно не довезти.

Второй… Второй понятный. Лёгкий. И рекомендуемый. Наименее рискованный. Тяжелораненых в чужих тылах на себе не таскают, чтобы они за собой всех не утянули. Тяжелораненые получают укол «милосердия» или удар ножа в сердце и остаются лежать голыми в наскоро вырытой могилке с отрубленными головой и пальцами рук, по которым его можно было бы опознать.

А голову и руки закапывают где-нибудь далеко и отдельно. И это не жестокость, это правило, которое не обсуждается. Их не для того забрасывают, чтобы они друг с дружкой нянькались, а чтобы дело делали. Что выберет Серёга?

Резкий, с визгом шин, поворот. Качнуло так, что в глазах потемнело.

— Больно?

— Терпимо.

— Врёшь?

— Вру.

Сергей выругался молча, одними губами.

Дал по тормозам. Оглянулся, словно примериваясь. Потянул что-то из бардачка. Шприц? Шприц!

— Ты это… не обессудь. Не дотерпишь ты до врача. — Резко перегнулся назад.

Укол в плечо. Не больно… Серёга… А впрочем, как иначе?.. В голове помутилось, глаза затянуло черным. Услышал только:

— Ну что за жизнь сучья!..

И всё. И темнота.

* * *— У нас проблемы. Утечка информации, Джандаль считает, что от нас.

— Почему от нас?

— Своим он верит. А нам нет. Они не верят «янки».

— Верить можно только дедушке, который умер.