Смутьян

Спустя время тот же офицер снова подошёл к воротам.

- Провожающие! Прощаемся. У вас пять минут до погрузки служащих в машину.

Ворота опять отворили, выпуская ребят, уже переодетых в военную форму. Недалеко от здания выстроились машины и автобусы, ожидая своих пассажиров.

Виталик сразу же подошёл ко мне и обнял, прижав к себе крепко-крепко.

- Ну пока, Алинка, - шептал он мне в ухо. - Веди себя хорошо. Я позвоню, как смогу.

- Позвони, пожалуйста, - глотала я слёзы. - Я буду очень ждать. И маме звони.

- Обязательно, лисёнок. Всё будет хорошо.

Время пролетело слишком быстро, преступно скоро. И вот уже офицер кричит, что пора садиться по машинам.

Виталик обнял маму, тоже нашептав ей ободряющие слова, пока женщина утирала слёзы и желала ему хорошей службы. Парень кинул прощальный взгляд на меня, улыбнулся и пошёл в сторону машин. Внезапно почувствовала, что меня опять кто-то обнимает. Обернулась и увидела синие глаза рядом с собой.

- Пока, Алина. Я буду тебе писать, - сказал Вадим, прижимая меня к себе на глазах у друзей.

- Эй, солдат, тебе нужно особое приглашение? - окликнул его один из бойцов, которые будут доставлять новобранцев в город. - Приказ сесть в машину был отдан.

- Не надо мне писать, - хотела убрать от себя его руки, но он вцепился мёртвой хваткой и вдыхал запах моих волос.

Виталик увидел, хотел вернуться, но бойцы не дали ему сойти с курса, заставили идти вперёд. Так он и шёл, оборачиваясь на нас в не лучшем настроении.

- А я всё равно буду писать. Не хочешь - не отвечай. У меня есть твой адрес.

Парень в военной форме подошёл и пихнул ружьём в спину Вадима.

- Бунт? Хочешь сесть вместо службы?

- Я уже иду.

- Вот и иди.

Вадим отпустил меня, и я поняла, что только теперь могу дышать. Парень уходил к автобусам, не оборачиваясь, а друзья смотрели на меня во все глаза.

Погрузка солдат была завершена, и машины начали покидать площадь военкомата. Мальчишки махали из окон друзьям и родственникам, каждый пытался увидеть своего солдата ещё хоть на секундочку и активно махали в ответ.

Военный кортеж уехал, и толпа стала разбредаться.

- Пойдём, Алин, - потянул меня за руку Сенька, видя, что впала в какой то ступор. - Чего тут стоять-то. Холодно.

Да, мороз сегодня особенно злой. Я молча пошла в сторону дома. Сердце в груди скакало беспокойной птицей. Зачем он так сделал, ещё и при всех? Пусть только попробует мне написать! Даже читать не стану - просто сожгу. Виталик мне это припомнит ещё…

25.

Вернулась в квартиру. Разулась, сняла куртку. Походила в полной тишине из комнаты в комнату.

И тут до меня дошло - я одна. Я осталась совсем одна. Целый год одиночества. Триста шестьдесят пять одиноких дней и таких же сиротливых ночей.

Вдруг как-то всё навалилось тяжким грузом. Села на ковёр и, закрыв ладонями лицо, заплакала.