Смутьян

Виталий всегда превращается в какого-то монстра, когда дело касается Вадима и меня. Молча опустила голову, тяжело дыша. Ну и как в таком признаться?

Внезапно по лицу прилетела такая оплеуха, что я просто села на задницу. В шоке взялась за горящую щёку. И больно, и унизительно. Он знает, что для меня насилие - не пустое слово, и всегда ругал моего отчима. А теперь сам делает так же. По привычке беззвучно зажалась в ком, ожидая, когда приступ гнева пройдёт. Даже если он начнет меня бить, я всё равно ничего не сделаю, придётся ждать, когда муж вдоволь насладится моей болью.

Парень резко поднял меня и придавил с такой силой к стене, что я ударилась головой и захныкала. Но мои слёзы его сейчас не тронут, я хорошо знаю, что такое человек в подобном состоянии. Его сейчас ничто не проймёт.

В голубых глазах была такая боль, что невозможно передать словами. Впрочем, его это не оправдывало в моих глазах. Вся жалость к нему сегодня испарилась. К тому же, мне тоже больно.

- Что молчишь? Знаешь, я так тебя любил. А ты просто дрянь. Понравилось тебе? Он тебя хорошо оттрахал?

- Виталь, - дрожащим голосом просила его. - Не надо. Отпусти меня, пожалуйста. Прости, я не…не хотела, чтобы было так."

"- Чего ты не хотела? - тряхнул он снова меня. Рука парня легла на шею и начала сдавливать. - Трахаться с ним не хотела? Но почему-то трахалась. Так говори теперь. Понравилось тебе? Кончала с ним, да?

- Вита…ля, - уже шептала я, потому что говорить и дышать было тяжело под рукой, сжимающей горло.

- Вспоминай, девочка моя. Лисёнок, - он отпустил шею и приник к ней губами. В нос ударил запах перегара и табака. - Вспоминай, потому что сейчас будешь сравнивать. Ты моя жена, и трахать тебя буду я.

Одним жестом закинул мою ногу себе за спину, положил пальцы на моё бельё и начал вести грубую ласку. Меня дёрнуло. Неприятно, больно, противно. И я не знаю, как это остановить.

- Так делал? М? - издевался он, пытаясь проникнуть пальцами под бельё. - А куни?

Едва коснулся голой кожи, как больше я не вынесла. Начала кричать, как сумасшедшая, бить его, драть когтями лицо.

- Ах ты, сука! - и ещё одна звонкая пощёчина, а я опять оказалась на полу.

Слёзы лились градом по щекам прямо на ковёр, не было сил встать. Тело сотрясала дрожь.

- Поднимайся.

Он грубо поднял меня и заставил встать на ноги. Опять вцепился грубым поцелуем в губы и стал толкать к дивану. Опрокинул меня и навалился сверху. Плакала, просила остановиться, но он словно обезумел. Когда я услышала звяканье бляшки ремня и звук расстегиваемой молнии, меня совсем накрыла истерика. Но справиться с ним мне не по силам.

Из коридора послышалось характерное пиликанье домофона. Парень тут же вскочил на ноги и принялся одеваться обратно. Я еле встала тоже и побрела ванную. Сейчас умоюсь и сбегу. При матери он не станет продолжать.