Смертный приговор

"

"– Через несколько месяцев после ее смерти я решил переехать к Еве во Франкфурт и больше не скрывать наших отношений, но вскоре после того, как мы приняли это решение, похитили нашу дочь. Томас Вандер держал ее у себя целый месяц. Одному богу известно, какие ужасные вещи он с ней делал. А потом закопал ее труп в своей теплице. Сначала моя психически больная жена, потом мой ребенок. – Бессели посмотрел на нее, словно искал понимания в ее взгляде.

Да, она могла представить себе, каково это – потерять любимого человека вскоре после того, как решил дать отношениям еще один шанс и начать совместную жизнь.

Но, в отличие от Сабины, Бессели сам загнал свою жену в гроб. К тому же он был монстр, который отомстил кровью за кровь. В этом было их отличие – по крайней мере, Сабина так считала. И поэтому ей сейчас нельзя было думать об Эрике. Она быстро взглянула на дверь. Ну где же Тина?

– И вы с Ауэрсберг разработали план мести, – подсказала она.

– Нам помог случай. Однажды я по работе просматривал протоколы посещений Белока в тюрьме Вайтерштадт. И мне бросилось в глаза, что к нему два раза приходил берлинский гинеколог.

Но доктор Ян был не просто его почитателем. Он был почти фанатично одержим творениями Белока. Белоку не хватало только пятого шедевра, чтобы завершить свой цикл, который он начал в Лейпциге в восьмидесятых. И во мне начала зреть идея – поддержать безумную страсть доктора Яна.

– Манипулировать им, – исправила Сабина.

– Если хотите, то так. Ева писала гинекологу письма от имени Белока. «Дорогой коллега…» и так далее. Ян отвечал, и Ева регулярно перехватывала письма в тюрьме. Правда, раза два у нее не получилось. Через год Ян был готов…

– …убить определенную семью.

– Да, их родственники тоже должны были узнать, каково это – потерять родного человека. Кроме того, мы помогли Яну самореализоваться.

– Скажите еще, вы сделали ему одолжение.

– Само собой разумеется.

– Как и Симону Каспареку в Санкт-Петер-Ординге, которого вы подтолкнули убить студентку?

Бессели улыбнулся.

– Мы с Евой писали Каспареку письма, звонили ему и разговаривали измененными голосами, давили на него, пока он не поверил, что разгадал коварную игру студентки факультета психологии, которая выбрала его для рискового эксперимента.

Каждый раз, когда он умолял ее прекратить, она оскорблялась и называла его идиотом. И тем сильнее он верил, что она намеренно его мучит. Его душа полгода кипела, как в паровом котле.

– Каспарек сказал, что врач оставил связку ключей и сумку с салом и складным ножиком в коридоре перед его комнатой.

– Вместе с фотографиями его мертвой матери, – добавил Бессели. – В тот дождливый вечер я освободил его от страхов. Каспарек воспользовался ключом и достал бутылку хлороформа из медицинского шкафа.