Смертный приговор

– Это нюрнбергская уголовная полиция раскрыла вам место преступления?

– Я была бы плохим комиссаром-стажером, если бы сама не нашла этот подвал. Сначала я выведу вас отсюда. Вам необходимы душ, свежая одежда, и вы должны что-нибудь выпить. А затем нужно натянуть оградительную ленту.

– У меня все отлично. – Он пошатнулся и оперся о стену. – Почему вы здесь?

– Разве это не ждет до?..

– Нет, не ждет. Выкладывайте!

Сабина объяснила ему, что они с Тиной сравнили убийства «Многоножка», «Ваттовое море» и «Каннибал» и пришли к выводу, что дело «Человек-лошадь» тоже вписывается в схему, но что за убийствами стоят как минимум двое преступников.

– Или оба убийцы фальсифицировали следы в одинаковой манере, или же кооперировались друг с другом, – заключила она.

На этот раз Снейдер не перебивал. Он верил ей или просто был слишком слаб, чтобы прервать ее?

Он с трудом поднял диктофон.

– Я только что беседовал с подозреваемым номер ноль.

– Я знаю, – ответила она. Лгать не было смысла. – Я была в вашем архиве и прослушала некоторые из ваших аудиозаписей.

– Я так и подумал, когда не смог найти свой ключ от архива.

 – Он слабо улыбнулся. – Во всяком случае, я пришел к тому же выводу, что и вы. Если убийства связаны между собой и существует некий единый шаблон, то мы имеем дело как минимум с двумя преступниками. И тогда я руку готов дать на отсечение, что этот случай тоже вписывается в схему.

Отсечение! Какой удачный намек.

– Как вы додумались? – спросила она.

Он взглянул на диктофон.

– Я просто усовершенствовал метод допроса Вессели. Время от времени я спускаюсь в Ад.

Сабина огляделась.

– Подлинное место преступления, кожаный костюм, видео и музыка.

Я боюсь, что это еще не все.

– Так и есть. – Он кивнул. – Я называю это методом визионерского видения. Иногда я чрезмерно идентифицирую себя с человеком, которого ищу. Тогда я слишком связан с его душой и узнаю вещи, которые не должен видеть ни один человек.

– Вам стоит быть осторожнее, чтобы не оказаться в психиатрической клинике, – серьезно сказала она.

– Вы совершенно правы. Это искусство – испытывать не жалость к жертвам, а удовольствие от преступления… понять, почему оно возбуждает убийцу. Нужно проникнуть в мозг преступника и научиться любить зло.

Неделю назад она бы еще ответила: «Это ваша работа». Сейчас она сказала: «Это наша работа».

– Я уже в прошлом году заметил, что вы обладаете способностью к реконструкции. Вы не можете остановиться, пока не поймете. Но не переусердствуйте – иначе с вами случится то же самое, что и со мной. – Он похлопал ее по плечу. – Вы раздражены. В чем дело?

– Можно я буду откровенной?

– Я похож на того, кого интересует нечестный ответ?

– Вы вдруг заговорили так открыто и не в своей привычной мерзкой манере.