3
0Встреча прошла отлично: они прогулялись по городу, пообедали в дорогом ресторане, отсидели спектакль, после чего провели бурную ночь в гостинице Конкорда. Сол был наверху блаженства… пока не вернулся домой. Как только он остался один, до него дошло, как сильно он рисковал.
В последнее время он вообще забыл об осторожности. Зачем он сказал Берни про пожар? Разве он собирался поджигать его лавку? Нет. Неприятности ему ни к чему, это точно, а теперь они ему обеспечены. Уверен, Берни и до утра не дотерпит – побежит к шерифу Келлману. А тому Сол словно кость поперек глотки, он в историю с угрозами вцепится как клещ. И соседи свою песню затянут: во дворе не убирает, сорняки через забор, словно воры лезут, а ему хоть бы что. Ну, зачем он вздумал ссориться с Берни?
– К черту все. – Сол прямо в ботинках прошел к буфету, открыл дверцу и достал рюмку. – Все к черту. Чем такая жизнь, лучше никакой!
Но он лукавил, жизнь ему нравилась, и умирать совсем не хотелось. Тем более теперь, когда появилась Эва.
– Да что толку? – От постоянного одиночества Сол привык говорить вслух, обсуждая сам с собой наболевшие вопросы. – Как долго она вытерпит тебя? Что ты можешь ей дать? Ты даже имени своего ей до сих пор не сказал. И не скажешь, побоишься. Сколько лет ты живешь в чужой шкуре, сколько раз ты эту шкуру менял? Заставь тебя, ты и не вспомнишь, кем был при рождении.
Жить под чужим именем Солу было не привыкать. За сорок лет он столько раз менял имя, заучивал новую легенду, что и правда начал забывать, где на самом деле учился, когда женился и скольких детей наплодил.
– А все проклятые энкавэдэшники! К черту все! Хватит вспоминать, ничего не изменить, ничего не вернуть!
Но воспоминания сами лезли в голову. Обычно ему удавалось обуздать их, затолкать в дальние закоулки памяти, чтобы не докучали, не мешали жить. Теперь же они все чаще проявляли неповиновение, выскакивали из потаенных уголков и сверлили мозг до тех пор, пока голова не начинала раскалываться. И тогда он начинал вслух повторять то, что помнил.
– Я Рейно Хейханен, карел по национальности. Родился в 1920 году в Каскисаари под Ленинградом. Учился в сельской школе, поступил в педагогический техникум, после его окончания работал в сельской школе. Ни о какой другой профессии не помышлял. Хотел жениться, завести детей и провести жизнь простым сельским учителем с мизерными запросами. Хотел, чтобы жена по выходным пекла для меня и моих мальчиков пироги с клюквой и черникой. Неделю с клюквой, неделю с черникой. А кисель – наоборот. Если пирог с клюквой, значит, кисель черничный. Если пирог черничный – кисель клюквенный.
На этом месте у него обычно начинала обильно выделяться слюна, и требовалось срочно перебросить воспоминания с гастрономических на бытовые.
