3
0– Ты говорил, Шабаров дал такую установку: ни в коем случае не производить ликвидацию Рейно Хейханена просто из-за угла. Случайной его смерть должна выглядеть только для посторонних, сам же предатель должен знать, что мы приводим в исполнение приговор."
"– Слава, не всегда можно действовать так, как задумывает начальство. Оно оговаривает теорию, мы же имеем дело с практикой. Вот как, скажи, мы должны передать сообщение, что операция входит в последнюю стадию? Мы в Пенакуке, и даже не в самом Пенакуке, а в его пригороде. Связной наш в Конкорде, до которого ходит рейсовый автобус, а личного транспорта у нас нет. Так как нам сообщить в Центр, что пора готовить билеты на обратный путь?
– Можно отправить одного, до тайника и обратно, – предложил Дубко.
– На чем? Автобусы уже не ходят, завтра первый рейс придет не раньше восьми утра, или прикажешь операцию без тебя начинать? Нет, Саша, придется сначала дело закончить, а потом выходить на связь с Центром.
– Рискованно, – вздохнул Богданов. – Лучше бы успеть убраться с американской земли до того, как Вика хватятся.
– Лучше бы, да вряд ли получится. До Парижа рейсы не каждый день, если только нас через другую страну перебросить не решат.
– Как через другую? У нас же паспорта в аэропорту Ле-Бурже остались, Павел Андреевич!
– А чего ты так волнуешься, Саша? Или думаешь, нам с тобой новые паспорта не выдадут? Взамен утерянных в ходе операции? – Семенов улыбнулся. – Вот уж о чем не стоит беспокоиться, так это о советских паспортах.
– Долго получится, – снова повторил Богданов. – Пока до Конкорда доберемся, пока дождемся дня, назначенного для передачи шифровки, пока она в Центр дойдет, пока там ответ приготовят. Потом нам билеты как-то надо передать…
– Хорош перечислять, Слава, тоску наводишь. На самом деле все можно сделать быстрее и проще. Если с Виком все пройдет гладко, ждать столько времени не придется.
– Воспользуешься правом экстренного звонка? – догадался Богданов.
– Думаю, так будет лучше всего, – подтвердил догадку Семенов.
– Главное, чтобы завтра все прошло гладко. Что-то я волнуюсь, – признался Богданов. – Вроде и задача несложная, а на сердце кошки скребут. С самого начала операции такое состояние, и поделать с этим ничего не могу.
– Предчувствие? – спросил Дубко. – У меня такое тоже бывает. Ни с чего вдруг сердце защемит, и будто шепчет кто-то: не ходи, не лезь туда, пропадешь! Но лезть надо, идти приходится, и ты идешь. А когда приказ выполнишь, с заданием справишься, вспомнишь про предчувствие, а его и нет! И беды не случилось, и голова на месте. Вот, думаешь, нашел во что верить. А потом новое задание, и снова кошки на душе скрести начинают, и снова предчувствие возвращается. И так по кругу. Раз за разом.
