0
0Неужели он обжимался с матерью Лекси Моллисон? Неужели их застукал муж этой тётки? Могло ли такое случиться?
Он боялся Майлза, но в то же время хотел рассказать эту историю Пупсу и поглядеть, какое у него будет лицо…
Когда он из последних сил отпёр дверь, из кухни сквозь темноту донёсся голос Саймона:
— Велосипед мой в гараж поставил?
Сидя за кухонным столом, он ел хлопья. Было почти полтретьего ночи.
— Не спится, — объяснил Саймон.
Впервые он не злился. В отсутствие Рут ему не было нужды доказывать, что он больше или умнее своих сыновей. Сейчас он казался маленьким и усталым.
— Думаю, не избежать нам переезда в Рединг, Пицца, — сказал Саймон.
У него получилось почти ласково."
"Всё ещё слегка дрожа, ощущая себя разбитым стариком, терзаясь от стыда, Эндрю захотел что-нибудь сделать для отца, чтобы загладить свою вину. Настало время восстановить равновесие и объявить Саймона союзником. Они — одна семья. Им вместе переезжать. Возможно, в другом месте жизнь наладится.
— У меня для тебя новость, — сказал он. — Иди сюда. В школе узнал, как это делается…
И Эндрю повёл отца к компьютеру.
IV
Над Пэгфордом и Полями куполом нависло туманное голубое небо. Первые лучи солнца заиграли на старом военном мемориале, что посреди Центральной площади, на потрескавшихся бетонных фасадах Фоули-роуд и золотом осветили белые стены Хиллтоп-Хауса. Садясь в машину перед очередной долгой сменой в больнице, Рут Прайс взглянула на реку Орр, которая серебряной лентой блестела вдалеке, и подумала, как несправедливо, что вскоре её дом и этот вид будут принадлежать кому-то другому.
Всего в миле оттуда, на Чёрч-роу, Саманта Моллисон ещё спала как дитя в гостевой комнате. Дверь не запиралась, поэтому перед тем, как в полураздетом состоянии завалиться в кровать, она забаррикадировала её стулом. Спать мешали неумолимо нарастающая головная боль и солнечный луч, пробившийся сквозь щель в шторах и лазерным прицелом наведённый на уголок её рта. Она слегка подрагивала в нервной полудрёме, мучаясь жаждой и странным чувством вины.
Внизу, среди чистоты и белизны кухни, выпрямив спину и не сводя глаз с холодильника, в одиночестве сидел Майлз перед нетронутой чашкой чая; его преследовало зрелище пьяной жены в объятиях шестнадцатилетнего молокососа.
Через три дома Пупс Уолл, даже не переодевшись после юбилея Говарда Моллисона, лежал на кровати у себя в мансарде и курил. Он решил не спать всю ночь. Губы у него слегка онемели, их покалывало от выкуренных сигарет, но усталость подействовала совсем не так, как он надеялся: Пупс утратил способность трезво рассуждать, а расстройство и тревога навалились небывалой тяжестью.
Колин Уолл проснулся в холодном поту из-за очередного кошмара, сродни тем, какие мучили его много лет.
