0
0
— Терри сложно запомнить время приёма, успеть на автобус, только и всего, — объяснила Кей. — А до «Беллчепела» ей два шага.
— Ах вот оно что, — сказала Парминдер, сгорая от стыда. — Да. Извините. Да, возможно, вы правы.
(Она-то подумала, что Кей намекает на жалобы родственников покойной Кэтрин Уидон и подразумевает, что Терри Уидон не будет ей доверять.
«Сосредоточься на том, что они говорят. Возьми себя в руки».)
— Итак, что мы имеем, — сказала начальница отдела, просматривая свои записи. — Пренебрежение родительскими обязанностями и отдельные проявления должного ухода за ребёнком. — Она вздохнула, но скорее с досадой, нежели с грустью. — Кризис миновал… мать в настоящее время отказалась от наркотиков… Робби вновь посещает детский сад, где находится у нас под постоянным наблюдением… непосредственной угрозы его безопасности сейчас нет. Кей права: ребёнок должен остаться на учёте в органах опеки как состоящий в группе риска… С моей точки зрения, нам необходимо встретиться ещё через месяц…
Но совещание закончилось только через сорок минут. Кей проводила Парминдер до стоянки.
— Спасибо, что вы приехали лично; как правило, врачи только присылают выписку.
— У меня было свободное утро, — сказала Парминдер.
Этим она объясняла своё присутствие, ведь сидеть дома в одиночестве и маяться от безделья было бы невыносимо, но Кей решила, что Парминдер напрашивается на похвалу, и доставила ей такое удовольствие.
Проводив Парминдер до машины, Кей сказала:
— Вы ведь член местного самоуправления? Вам Колин передал данные по «Беллчепелу», которые я ему прислала?
— Передал, — сказала Парминдер. — Их необходимо обсудить. Это включено в повестку следующего заседания совета.
Но когда Кей оставила ей свой номер телефона и ушла, ещё раз поблагодарив, Парминдер опять вспомнила Барри, Призрака и Моллисонов. Она ехала мимо Филдса, когда её ослабленную оборону в конце концов прорвала незатейливая мысль, которую она раньше пыталась заглушить и похоронить.
«Наверное, я всё-таки его любила».
III
Эндрю промучился не один час, обдумывая, что надеть по случаю своего первого рабочего дня в «Медном чайнике». Одежда, на которой он остановил свой выбор, висела на спинке стула у него в комнате. На левой щеке вскочил глянцево-алый твёрдый прыщ, и Эндрю отважился поэкспериментировать с тональным кремом, который тайком вытащил из туалетного столика Рут.
В пятницу вечером, накрывая на стол в кухне, он воображал, как увидит Гайю и проведёт целых семь часов в непосредственной близости от неё, буквально на расстоянии вытянутой руки, — и тут вернулся с работы отец, причём в таком состоянии, в каком Эндрю его никогда раньше не видел. Саймон казался притихшим, даже разбитым.
