0
0
Впрочем, в других случаях она упоминала, что мать чуть ли не силой заставила её выйти замуж. «У сикхов навязчивая идея: устроить судьбу своих детей», — с неудовольствием обмолвилась как-то Парминдер.)"
"Колин ничуть не огорчился, когда у него выхватили тарелку. Его мучила дурнота, которая только усилилась после прихода в гости. Застольная беседа обтекала его стороной, как будто он сидел под стеклянным колпаком, отгородившись от других. Это ощущение было ему до боли знакомо: вокруг него сомкнулась огромная сфера тревоги, а он бессильно смотрел, как снаружи в неё бьются его собственные страхи, заслоняя весь мир.
От Тессы никакой поддержки не было: она нарочно вела себя холодно и равнодушно во всём, что касалось его борьбы за место Барри. А это застолье понадобилось лишь для того, чтобы Колин мог посоветоваться с Парминдер насчёт своих листовок. Тесса постоянно устранялась и пресекала разговоры о его опасениях. Не давала ему выговориться.
Стараясь отвечать ей холодностью на холодность, изображая полное самообладание, он даже не рассказал жене, что утром ему на работу звонили из газеты «Ярвил энд дистрикт». Журналистка спрашивала о Кристал Уидон.
«Дотрагивался ли он до неё?»
Колин ответил этой щелкопёрке, что не имеет права обсуждать учащихся с посторонними и что с Кристал необходимо беседовать в присутствии родителей.
— С Кристал я уже побеседовала, — сказал голос на другом конце провода. — Мне хотелось узнать ваше личное…
Но он повесил трубку и ослеп от ужаса.
«С чего им понадобилось говорить о Кристал? А ему зачем звонят? Он в чём-то провинился? Он до неё дотронулся? Она пожаловалась?»
Психолог рекомендовал ему не подтверждать и не опровергать для себя такие мысли, а просто распознавать их и как ни в чём не бывало двигаться дальше; с таким же успехом он мог бы посоветовать не чесать, где чешется. Колина поразило, что в интернете всплыли грязные тайны Саймона Прайса; страх разоблачения, который практически всю жизнь преследовал его самого, теперь принял образ любопытного пучеглазого старика-херувима с дьявольским умом, бурлящим под тугими седыми кудряшками и охотничьей шляпой. Колину не давали покоя услышанные от Барри рассказы об опасных, далекоидущих планах торговца деликатесами и о запутанной сети отношений, связавших шестнадцать членов Пэгфордского местного совета.
Колин давно предвидел, по каким признакам распознает начало травли: газета поместит какую-нибудь осторожную статью; люди станут отводить глаза при его появлении в кулинарии «Моллисон энд Лоу»; директриса вызовет к себе для конфиденциальной беседы. Он много раз представлял свой крах: его позор вытащат на свет и повесят, как колокольчик прокажённого, ему на шею, чтобы он не смог затаиться. Его уволят.
