1
0Или уж юную девицу, для которой он был бы романтическим героем, из тех, на чью долю в романах всегда выпадают немыслимые испытания, но которые заканчивают свои дни богатыми и знаменитыми. Такая бы и вовсе его боготворила. А что он получил вместо этого?
Я посмотрела на Лауриня. В осеннем лесу было холодно, к тому же начал накрапывать дождь, и шалаш оказался как нельзя кстати. Ложиться пришлось рядом, в обнимку, потому что места было мало, да и теплее так. Лауринь уснул мгновенно, да оно и неудивительно, день выдался не из легких. Глядя на него спящего, трудно было поверить, что это именно он сидел совсем недавно у костра и говорил вещи, приставшие больше умудренному опытом мужчине, – во сне Лауринь выглядел совсем юным. От него пахло кровью, потом, лошадьми, дымом костра и болотной тиной (от меня, полагаю, не лучше), но все запахи перебивал аромат еловой смолы и хвои.
Дождь зашумел сильнее, но сквозь плотную хвою еловых лап вода не просачивалась. А я вдруг с небывалой ясностью осознала: в моей жизни никогда не было мужчины, готового пойти за меня на верную смерть. Умереть за меня клялись многие, но кто в самом деле отважился бы рискнуть своей жизнью? Никто. Только Лаур Лауринь, лейтенант королевской гвардии, неполных двадцати лет от роду, которого я никогда не принимала всерьез…
Я тяжело вздохнула, усмехнулась в волосы Лауриню…
– Фло, что? Что случилось? – Голос у лейтенанта был сонный, но встревоженный.
– Ничего. Спите, – сказала я и позволила ему обнять меня покрепче. Могу поклясться, ни один из тех мужчин, кого я знавала, не очнулся бы от такого глубокого сна, даже закати я тут показательную истерику…
Лауринь получил именно то, что хотел. А хотел он, надо полагать, чтобы его не жалели и не восхищались тем, как он переносит выпавшие на его долю испытания. Просто – чтобы принимали таким, каков есть, вот и все…
Глава 28
Затишье
…Утро выдалось прохладным и пасмурным. Дождь закончился, не промочив толком землю, но вот трава была мокрой в достаточной мере для того, чтобы скользить на ней, рискуя упасть.
Собирались молча, впрочем, собирать было особенно нечего. Лауринь даже шпагу ухитрился где-то посеять, а может, нарочно оставил, чтобы не путалась в ногах; в конце концов, это было не фамильное оружие. С другой стороны, для такого, как Лауринь, бросить оружие немыслимо, значит, все-таки потерял. Точно, ремень срезан ровно, как ножом. Должно быть, зацепил кто-то, а в тот момент Лауриню было не до шпаги. Хорошо, нож не обронил.
Совершив эту маленькую разминку для мозгов, я задумалась уже всерьез. Ночью мне пришла было в голову мысль не возвращаться в деревню, а направиться прямиком в столицу. В принципе, ничего невозможного в этом не было, но, поразмыслив, я отказалась от этой идеи.
