5
0Наверное, отсутствие близких людей так подрывает эмоциональное состояние.
Обгоняю его, оборачиваюсь и иду спиной вперёд.
Беркутов устремляет всё внимание на меня. И на полном серьёзе, без капли ехидства, отвечает:
– Ты теперь моя, а я ненавижу, когда моё трогают и тем более бьют.
И на щёку мою смотрит. Там всё тот же тональный крем, скрывающий следы от удара.
Это так странно звучит.
Его…
Мы, вообще-то, друг другу никто. Ну, подумаешь, невеста, и то – стала я ею внезапно. Ничья я. И точно не принадлежу ему. Но молчу, поджимая губы, решая не портить настроение.
Но это приятно. Что он хоть немного думает об этом. Чтобы отчим не ударил… Нет, я больше не позволю с собой такое сделать.
– Здесь они живут, – мы резко останавливаемся возле дома, где я и нашла этого котёнка. Беркут так быстро жмёт на звонок, что я даже не успеваю попрощаться с Шариком. Прижимаю его к себе.
– Сейчас к родителям пойдёшь, – чешу его за ушком. Он урчит, несмотря на то что страшно. Его Артур пугает. Я уверена. Он и меня порой до такой дрожи доводит. – Соскучились по тебе наверняка.
Слышу за спиной тихий вздох.
Ну и что здесь такого, что я с ним разговариваю?!
Просто там чурбан бесчувственный стоит!
Через минуту на улицу выбегает молодая девушка.
И морщится, рассматривая его.
– А это не мой, – возвращает с брезгливостью во взгляде. Ещё и руки отряхивает. – Мне чужой не нужен.
И уходит!
А я стою, хлопаю ресницами.
И что это только что было?
– А ты дом не перепутал? – спрашиваю в шоке.
– Нет, – цедит сквозь зубы. Снова злой становится.
– А что делать будем? – я бы с радостью забрала его себе. Готова даже состроить щенячьи, умоляющие глазки.
– А что делать будем? – я бы с радостью забрала его себе. Готова даже состроить щенячьи, умоляющие глазки.
– Тут оставь, – кивает на траву.
Безжалостный!
– Я так не могу, – признаюсь честно. – Я ж не чудовище, как…
Я вовремя замолкаю, чтобы не вырвалось это злополучное «ты».
– Договаривай, – холод в его тоне настораживает.
– Как отчим. Он меня тоже как котёнка к тебе швырнул, – быстро выкручиваюсь. Хмыкает, отводит взгляд и поворачивается ко мне спиной. Только сейчас замечаю, что он в обычной серой футболке. Видеть его в рубашках приходилось мне чаще, и… Необычно. Ему идёт.
– Пойдем уже, – звучит раздражённо.
Не тороплюсь. Смотрю на Шарика, что издаёт жалобное мяуканье.
– Я его на траве не оставлю, – слёзы на глаза наворачиваются. Не могу я так с ним поступить.
