0
0
Игнат — вредина, не дал покемарить, точнее сбил весь сон своими поползновениями в сторону моего тела. И пусть удовольствие получили оба, прекращать ворчание не собиралась.
На носу суббота, по остатку только воскресенье. А в понедельник: «Здравствуй, милая работа!» Нет, она, конечно, любимая и обожаемая, но…
Но подрываться в восемь утра в законный день отдыха — это же пытка!
Ничего, я девочка сообразительная. Отыграюсь.
Обязательно найду, как прищемить хвост этому энерджайзеру.
— Привет! Ты чего в такую рань встала? А сама зеваешь. — Катя, как обычно, цветет улыбкой и пышет бодростью, создавая очередной аппетитный шедевр.
— Потому что поднять подняли, а разбудить забыли. — фыркаю, вспоминая крепкие руки, что держали в стальных объятиях всего минут двадцать назад.
— Игнат Маратович?
— А кто ж еще будет так надо мной издеваться? — иду прямиком к кофемашине, — Родители знают, что я та еще сова. Можно сказать, сова в квадрате.
— О, об этом даже я уже в курсе! — смеется чудо-повар, выставляя омлет и отдельную тарелочку с жаренным беконом.
— Давай со мной кофе пить? — предлагаю, держа руку перед дисплеем.
— А…
— Игнат в тренажерку ушел. Потом в душ. — выбираю две порции и нажимаю «Старт».
— Тогда с удовольствием. Спасибо!
Помощница по хозяйству продолжает сервировать стол, заполняя пространство все новыми и новыми тарелками, а я забираюсь с ногами на стул и за ней наблюдаю.
— Точно решила перебираться в коммуналку? Может, всё же однушка? — стаскиваю палочку соломки и с хрустом её откусываю.
— Точно. Там трёшка. Одна комната пустует, а две другие хозяйке принадлежат. Вот она и сдает ту, что размером побольше.
— А посмотрела всё хорошо?
— Да. Чистенько. Диван, кровать и стол есть. Даже холодильник, пусть небольшой, но тоже свой. И балкон.
Перекладываю на тарелку всего понемногу, создавая сумасшедший кулинарный шедевр. И на удивленный взгляд Кати только пожимаю плечами.
Захотелось.
Спать не дали, буду есть!
— А хозяйка? — Господи, чувствую себя инквизитором на допросе, что для меня совершенно неестественно. Но за девчонку переживаю, вдруг снова на какую-нибудь дотошную зануду нарвется.
— Божий одуванчик.
Катя описывает её так ярко и комично, что спустя пару минут уже обе смеемся.
— И когда собираешься перевозить вещи?
— Завтра. Как раз будет выходной.
— Хочешь, я тебе помогу? У меня своя машина. — предлагаю помощь, рассчитывая посмотреть на комнату и владелицу. Жалко будет, если опять на те же грабли наступит.
— Правда? — удивление такое искреннее, будто звезду с неба предлагают.
— Ага.
— Ой, спасибо! Это здорово! — девчонка подлетает и сгребает меня в объятия, чем ужасно шокирует.
