Следуя за тенью

Поводырь, кстати, тоже на время забыл о застопорившихся заглушках и смотрел в сторону странного корабля.

— Это космический катер, — крикнул он, обернувшись в сторону Иды. Девушка кивнула. Скорее, правда, самой себе, потому что мужчина, лежавший, распластавшись на животе на крыше катера, вряд ли мог это заметить. Она и сама уже узнала заостренные, немного угловатые обводы, характерные для кораблей, способных взлетать с поверхности планет, преодолевая сопротивление атмосферы, а потом на сверхскоростях лететь через открытый космос от одной звездной системы до другой. Небольшим продолговатым горбом на его корпусе выделялся свернутый звездный парус. Не слишком сильно, но тот, кто хоть раз видел нечто подобное, уже знает, на что смотреть.

— Что он здесь делает? — спросила Ида, напрягая голос, чтобы перекричать ставший почти оглушительным рев двигателей.

— Очевидно, то же, что и мы. Если место, куда он летел, накрыло бурей, вряд ли они бы стали рисковать приводняться.

Ида вновь кивнула, соглашаясь. На первый взгляд казалось, что для корабля класса «поверхность — орбита — космос», не сумевшего совершить посадку, логичнее было бы вновь подняться за пределы атмосферы и переждать там. В действительности же топливо, на котором работали атмосферные двигатели любого космического корабля, было слишком тяжелым, и капитаны старались не возить с собой излишков. И уж точно никто бы не стал брать запас на целых два лишних подъема или спуска.

Корабль уже почти скрылся из виду, когда Ида наконец поняла, что же в нем кажется ей таким странным. Кроме, разумеется, самого факта полета космического корабля над поверхностью планеты. Опознавательные знаки! А точнее — полное их отсутствие. По законам Рассономской империи, на обшивку любого космического корабля, от прогулочной яхты до военного крейсера, наносилась эмблема, указывавшая, чьей собственностью он является. Здесь, на Эспенансо, большинство кораблей принадлежали Оуэну Вейду, но встречались и другие, являвшиеся имуществом кого-то из мелких дворян, или те, что были собственностью самого императора. На борту же этого корабля Ида не могла разглядеть ни единого знака — ни темно-синего, ни серебристо-серого, ни какого-либо другого — лишь абсолютно чистый почти белый металл обшивки.

— Я не вижу опознавательных знаков, — проговорила она, обращаясь к Кайрену, но по-прежнему глядя вслед кораблю. Он удалился уже достаточно, чтобы можно было не кричать, до предела напрягая голос, и при этом рассчитывать, что тебя услышат.

— Я тоже не заметил, — поводырь осторожно, чтобы не скатиться с покатой крыши, сел. — Либо он прошел слишком далеко, и мы их просто не разглядели, либо их на самом деле не было.