След белой ведьмы

Записка – прямоугольник из дорогой плотной бумаги – была припрятана на дне коробки, Алекс и сам ее не сразу заметил. Читать ее Лизе определенно не стоило.

«Скоро встретимся снова, сладкая моя», – было написано резким неаккуратным почерком."

"Не глядя в текст, который и так, казалось, врезался в память Алексу на долгие годы, он протянул бумагу Кошкину.

Тот прочел. Воспринял написанное немногим спокойнее Алекса, но ничего не сказал. Убрал записку в бумажный конверт и оставил в чемоданчике. Уточнил:

– Елизавета Львовна, вы говорите, что коробка такая же, как та, в которой вам уже присылали орхидеи?

– Да, – снова чуть слышно, без голоса.

– Надеюсь, вы не думаете, что это отправил я? – насторожился Алекс.

Лиза безотчетно, наверное думая успокоить, вдруг подняла руку и коснулась его плеча. Быстрее, чем Кошкин, ответила:

– Нет-нет, ни в коем случае не думаю…

На Алекса этот простой жест подействовал отрезвляюще. Тип, что послал это, ведь того и добивался – разозлить его, взбесить! А еще, вероятно, Лизу с Алексом рассорить. Хотя бы второе у него не вышло.

А вот первое… Алекс и внешне спокойным не выглядел, но внутри бушевал и был зол сверх всякой меры. Он едва держался, чтобы в клочья не разнести и эту коробку, и мерзкую записку!

– Тем не менее, это прислал тот, кто знал об орхидеях и моих подарках, – пытался все же здраво рассуждать Алекс. – Этот человек где-то поблизости. Возможно, он вхож в ваш дом, Лев Александрович.

– Или в ваш, – хмуро парировал Кулагин.

Лизин отец, весь погруженный в себя, сидел в кресле и гневным взглядом готов бы прожечь дыру в коробке с изломанными цветами. С его доводом же Алекс резко не согласился:

– Коробка с орхидеями никогда не бывала в моем доме. Цветы я выбрал в оранжерее на соседней улице – она единственная, кажется, в вашем городе. Там же подписал открытку и тотчас отправил с лакеем к вам на дом. – И поспешил предупредить: – однако ж я сомневаюсь, что подобную гнусность провернул мой лакей! Он приехал со мною из Петербурга, служит давно и исправно!

– И все же исключить его из круга подозреваемых я не могу, – холодно заметил Кошкин и сделал пометку в блокноте.

– Это прислал Гаврюшин, – вдруг твердо заявила Лиза. – Я вам говорила, батюшка, у меня от него мурашки по коже! Узнал о помолвке из газет и решил вот так отомстить!

– Глупости какие… – возразил Кулагин. – Кирюша хороший мальчик. У тебя от всех женихов, что я предлагал, мурашки по коже, Лизавета!

– Вовсе не от всех, но от Гаврюшина – уж точно!

Алекс кашлянул и неловко поинтересовался:

– Много ли у Елизаветы Львовны еще было женихов? Кроме Гаврюшина.

– Двое, – буркнул Кулагин.

– Ежели честно, то трое. – Щеки Лизы хоть немного порозовели. – Один сватался ко мне в Петербурге.