След белой ведьмы

Кто она была, о чем говорили, да долго ли – никто толком сказать не мог: в трактире имелись кабинки, разделенные тканевыми завесами, и Руднёв занял отдельную, по своему обыкновению. Ушел из питейного заведения он под утро, один и на своих ногах, причем был вполне даже трезв.

Свидетелей тому нет, но очевидно, что поехал к особняку Кулагиных: следил за дверями, да стал свидетелем того, как Лиза с отцом собирается на вокзал. Помчался следом, разумеется. Купил билет (Руднёва узнал кассир) да телеграфировал тетке, что срочно уезжает. После сел в вагон. Руднёв был осторожен до крайности: ни Кошкин его не заметил, ни Лиза, покуда он сам с нею ни поздоровался. Однако и маневр с похищением Лизы стал для него сюрпризом: Руднёв остался в поезде и опомнился только на следующей станции.

Нашлось уйма свидетелей тому, как молодой хорошо одетый мужчина мечется по платформе, ищет кого-то да посылает страшные проклятия в адрес тех, кто помочь ему не может. Поезд готовился к отбытию – но мужчина в него не сел. Продолжал буйствовать, даже драку с кем-то затеял. Решено уж было за полицией послать, когда… Руднёв вдруг схватился за грудину, побагровел лицом да согнулся пополам. Будто пьяного в шторм его некоторое время носило туда-сюда – а после, неловко шагнув, он свалился аккурат между платформой и набирающим ход поездом.

Паровоз еще не разошелся, и тело, к удаче судебного медика, покорежило не слишком сильно.

Кем была та женщина в трактире, да не померещилась ли она выпивохам – Алекс сим вопросом предпочел не интересоваться…

– И что же насчет Ирины? – хмуро спросил он у Кошкина. – Вы уверены?

– Как никогда. У меня было время подумать, я не только что это решил. Еще до того, как про ее замужество узнал.

Кошкин все-таки прекратил любоваться игрой света на хрустале, и залпом допил то, что оставалось в бокале.

– Что ж, примите мои поздравления, в таком случае, – вяло отозвался Алекс. – Удачи вам в столице.

– И вам удачи, мой друг. Раз уж вы сами упомянули освободившееся после Образцова место… оно ведь действительно пустует. Словом, я рекомендовал Платону Алексеевичу способствовать тому, чтобы на место это усадили вас.

Алекс поперхнулся:

– С какой стати? У меня и опыта совершенно нет!

– У кого довольно опыта в полиции, не пройдут возрастной ценз. Да и вовсе не мешало б почистить кадры после Образцова. Вы служивый, Алекс, хоть и бывший. Имеете награды. И отлично показали себя в расследовании громкого дела.