0
0Однако не стоило обольщаться, будто убийца – первоклассный стрелок: старуху убили выстрелом в упор. О том подсказали сизые следы пороха на ее лице и надорванная кожа вокруг раны. Судя по всему, убийца держал ее на мушке, покуда они разговаривали – ссорились, по словам пленной девушки – а после приставил ко лбу револьвер и выстрелил.
Как вошел? Вероятнее всего, что впустила его сама хозяйка – поскольку замки на входной двери английские, крепкие. Такие не взломаешь. Аглая знала убийцу… Вышел он, скорее всего, тоже через парадную дверь, поскольку замок захлопывался автоматически – ключа, чтобы запереть, не требовалось.
Отыскал Кошкин и записи, сделанные рукой хозяйки дома. И после изучения уж не сомневался: письмо Прасковье Денисовой, то самое, поддельное, якобы из пермской гимназии – писала именно Аглая.
Оставался вопрос, где оружие. В гостиной, по крайней мере, на видном месте, Кошкин его не обнаружил. Убийца, конечно, мог унести револьвер да кинуть в Исеть – это наихудший для следствия вариант… Но мог и забрать с собой. А мог выбросить где-то по дороге.
Понадеявшись на третий вариант (Исеть все же пока во льдах), Кошкин осторожно покинул дом да поискал под окнами, которые выходили на шумный, вечно многолюдный Сибирский проспект. Палисадник под окнами имелся, но, обойдя весь дом, Кошкин ничего важного не сыскал."
"Револьвер он нашел чуть дальше, в снегу у соседней грязной подворотни. Совершенно нелепым и чужеродным здесь выглядел начищенный, блестящий, будто выставочный, револьвер системы Смит-Вессон. Одна рукоять чего стоит. Не простая, из какого-то поделочного камня – зеленого с прожилками. Малахит, что ли?
Барабан был заряжен полностью, а один патрон – стреляный.
* * *
Когда Кошкин вернулся в дом Аглаи, подручный-полицейский не стал юлить:
– Я Павла Петровича освободил, уехал он… – хмуро глядя, сообщил тот Кошкину. – Не дело это потому что. Резолюция из Перми нужна… не то все по шапке получим.
Кошкин выругался сквозь зубы – а впрочем, следовало этого ожидать. Теперь только часы считать осталось до тех пор, пока Образцов явится с подкреплением по его душу.
– Вам бы к Образцову-то поехать, Степан Егорыч, – посоветовал полицейский. – Извинились бы. Может, еще и обойдется.
Но Кошкин в доброту Образцова не очень-то верил. Пусть не помощник полицмейстера застрелил старуху Аглаю, но Образцов точно знает много. А раз говорить не хочет да намеренно тормозит дело душителя – замешан он по полной. И Кошкина просто так не оставит.
Что же судебный медик так долго едет?
Отправив за медиком и второго подручного, Кошкин хотел было вернуться в гостиную – да прежде выглянул на половину жильцов. Те о смерти хозяйки, конечно, уже прослышали.
– Почту тут принесли, – сама обратилась к Кошкину одна из жиличек.
