Sindroma unicuma. Книга 2.

- В хрониках упоминается, что артефактом можно воспользоваться единожды, - Стопятнадцатый утер платком пот со лба, и я поняла, что он взволнован. - И увиденного не избежать. Не хочу знать, когда и где умру.

Альрик коротко хохотнул, и смех получился жесткий.

- Полагаю, уход из жизни - не есть ярчайший момент в судьбе человека. По заверениям исследователей око должно показать те мгновения, что заставляют стучать сердце как колеса поезда, набирающего ход. То есть моменты бытия, ради которых стоит жить и бороться за существование.

- Хочешь сказать, divini oculi показывает карамельные картинки прошлого и будущего?

- Не обязательно.

- Смерть близких - тоже повод, чтобы состав разогнался?

- Месть или скорбь могут дать толчок для новых устремлений, - ответил уклончиво профессор.

- Спорный вопрос. И всё же предпочту не знать о своей судьбе. А ты? Хочешь попробовать?

- Мне неинтересно, - заявил безмятежно Альрик. - Предпочитаю непредсказуемость и риск, нежели предопределенный оком выбор. Еще вчера я ставил перед собой одни цели, а сегодня мои планы кардинально изменились. Разве не в этом прелесть незнания?

Ага, вчера хотел совершить материальный перенос крошечного камешка, а завтра опробует переместиться самостоятельно.

И забегает по институту черномазый дубль крылатика, замурованного в лабораторном кубе Царицы.

Зря я так подумала, потому что профессор повернулся ко мне.

- Эва Карловна? Не желаете стать первопроходцем в опытном исследовании давно исчезнувшего пророческого ока?

Я?! Вообще-то мне пора в швабровку, на встречу с девчонками. В режиме субботнего дня и так появились незапланированные прорехи, которые нужно срочно штопать.

- Став невольной свидетельницей нашего разговора, вы получили общее представление о древнем артефакте.

- Профессор указал на черный глобус с алыми прожилками. - Не волнуйтесь, не произойдет ничего страшного. Мы будем рядом и в любой момент прервем эксперимент.

Оставив пакет в кресле, я нерешительно приблизилась к столу.

- Можно потрогать?

Профессор взглянул на Стопятнадцатого, и тот согласно кивнул. Генрих Генрихович вообще предпочел помалкивать с того момента, как собрат по науке перехватил инициативу.

Мои руки легли на мяч, или, говоря научным языком, на сферу. Её пепельно-грязная поверхность оказалась комнатной температуры, шершавой на ощупь из-за мелких чешуек, похожих на потрескавшуюся от засухи землю.

Трещинки были черными, отчего, если смотреть издали, создавалось впечатление, будто шар того же цвета. Сетка кровавых ниточек покрывала странный глобус. Словно ручейки, они текли по трещинкам к северному полюсу, разгораясь и притухая, и завораживая взгляд хаотическим переплетением.

- Как оно работает?

Альрик протянул знакомую прозрачную стелу, ранее занимавшую место на полке.