Sindroma unicuma. Книга 2.

была выше кавалера, имела революционно короткую мальчишескую стрижку и неровные зубы, что не мешало ей улыбаться без стеснения в объектив.

Кутерьма в столовой не помешала мне, активно работая локтями, набрать вкусностей, от одного вида которых безостановочно текли слюнки. Раньше я не обратила бы внимания на суп харчо с курятиной и сырными сухариками, обойдясь диетическим супом-лапшой, а сейчас, не задумываясь, нагрузила тарелками полный поднос.

Оправдываясь тем, что вскорости обжорство само себя изживет, пристроилась за столиком в центре зала.

Еще по пути в столовую я приняла соломоново решение: чтобы не вызывать подозрений, продолжу питаться среди студентов, потому что обильные завтраки и обеды в преподавательской столовой при официальном уровне моих доходов вызовут недоумение и ненужный интерес. К тому же, и в общепите готовились изысканные блюда для простолюдинов-гурманов.

Откушав салат с кальмарами и зеленым горошком, я успела намазать грибную икру на пампушку, как на освободившееся место напротив сел... Петя Рябушкин. Мой парень.

Ох, Петя, Петя, - поглядела я на парня как старая тетка, повидавшая жизнь без прикрас.

- Привет, - поздоровался парень и пригладил аккуратный чубчик.

- Ты пообедал? Угощайся, - показала я на поднос.

- Уже поел, - ответил зажато спортсмен. По натянутому тону стало понятно, что Петю покоробило некультурное приглашение к общему поедалову. Мы же не поросята, чтобы есть из одной лохани, - сказал его взгляд.

Пожав плечами, я взялась за пампушку. Не понимаю, в чем заключается невоспитанность. В интернате считалось делом чести разделить трапезу, что означало высшую степень доверия с обеих сторон. К тому же, Петя - не мимо проходящий товарищ, а мой парень, и мы идем в воскресенье на прием.

- Эва, приглашаю тебя сегодня в гости, - выпалил чемпион, решившись, и рука с пампушкой застыла у моего рта.

- Зачем? - спросила я настороженно.

Приглашение дубль два? Кажется, единожды Петя выслушал мое мнение по данному вопросу.

- Чтобы познакомиться с мамой.

Начинается в деревне лето, - сделала я кислую мину. Что ж, придется изображать сельское добродушие и тянуть до последнего, прежде чем отказаться от навяливаемого счастья. Помучаем того, кто заставил мучиться нас.

- Зачем? - повторила я и откусила от пампушки. Погоняла на языке нежнейшую грибную икру и с чувством прожевала.

- Послезавтра прием! - воскликнул с отчаянием Петя и посмотрел на меня умоляюще, точно в этой фразе заключалась вся его жизнь.