5
0
В чем же суть? Нужно что-то сказать и, конечно, не о том, что в сумке лежат двести пятьдесят тысяч, к которым тянутся загребущие лапы, охочие до легкой поживы.
- Я... у меня, Генрих Генрихович, возникли осложнения, - начала сумбурно, когда мы одолели коридор и, свернув, двинулись по следующему.
- Какие же? - пробасил заботливо Стопятнадцатый.
- С элементарной висорикой. Выходит неважно.
- Преподаватель?
- Эдуардо Теолини. Он хороший, честно-честно! Просто я ни бум-бум.
Не бум-бум, а лентяйка, каких свет не видывал, погрязшая в криминальных и подозрительных делишках.
- Когда экзамен?
- В субботу.
- Поздновато вы сообщили, Эва Карл... - сказал декан, и окончание фразы потонуло в нечеловеческом душераздирающем крике, пронесшемся по коридору.
15.2
- За мной! - приказал декан и, ускорив шаги, начал открывать двери, одну за другой. Толкнет, убедится, что в очередной аудитории идет учебный процесс, и идет дальше. А я семеню следом с бесценной сумкой под мышкой и теряюсь в догадках, кто мог кричать с жутким надрывом, заставляя сердце трепетать от страха.
Из дверей выглядывали любопытствующие преподаватели и студенты, но Стопятнадцатый не торопился проводить разъяснительную беседу.
- Без паники! Это плановая аварийная тренировка! - сообщил громовым басом, продвигаясь вперед и проверяя помещения.
Новый крик разрезал пространство: не разобрать, мужской или женский. Какой-то бесполый режущий визг.
- Всем вернуться на места! Не предпринимать самостоятельных действий без разрешения преподавателя! - продолжал вещать декан, и зеваки, высыпавшие в коридор, послушно втягивались в аудитории и кабинеты.
Стопятнадцатому не нужно было кричать, надрываясь.
Повернув налево, мы оказались в другом коридоре с низким потолком. От третьего, пронзительного крика, прозвучавшего в непосредственной близости, у меня заложило уши. Разве живые существа могут издавать столь ужасные вопли?
- Здесь! - воскликнул декан, толкнув ближайшую дверь. - И как мне раньше не пришло в голову?"
"Мы очутились в небольшой прихожей, из которой в другое помещение вела дверь из матового стекла - от пола и до потолка. Идеальная чистота, - отметила я машинально, оглядев закуток.
Покуда голова соображала, зачем меня занесло невесть куда, за матовостью мелькнула темная тень и с силой ударилась об стекло, отчего то пошло паутиной трещин. Отшатнувшись в испуге, я спряталась за декана. Что это было?
Дальнейшие действия Генриха Генриховича повергли в состояние полнейшей прострации.
