4
0
Следом энергично и громогласно отлетела консультация у Стопятнадцатого, из которой я не поняла больше половины в силу многократного эха. По окончанию занятия подошла к декану, собирающему высокую стопку из рефератов, сданных должниками и, протянув брошюрку, соврала, не моргнув глазом:
- Спасибо, Генрих Генрихович. Очень помогло.
- Прекрасно, - ответил Стопятнадцатый. - Где же вы оставили книжку на ночь?
- В архиве, - ложь полилась рекой. - А с утра забрала.
- Хорошо, что не забываете об ответственности. Сами понимаете, если бы страж задержал при входе, мало того, что позора не обрались, так исключили бы сразу и без объяснений.
"Незаслуженная похвала пристыдила. Теперь я с Монькой повязана преступной нитью толщиной с канат. Совесть повелела мне вздохнуть тяжко и покаяться:
- Генрих Генрихович, вчера в оранжереях случилась неприятная история...
- Знаю, - кивнул декан и огладил бородку.
- Откуда? - вскинулась я и увяла. Конечно же, безобразие, оставшееся после объедалова, было трудно не заметить.
- Вашего участия, вернее, причастности, не установлено, - объяснил терпеливо мужчина, взял рефераты под мышку, и мы пошли, разговаривая по пути.
- Он не виноват, честно-честно! Я постучала, а он вышел и надышался... а потом мы... Неужели всю вину возложат на него? - спросила с мольбой.
- У Матусевича выявились смягчающие обстоятельства. Оказалось, больше полугода он находился на грани нервного срыва, в котором косвенно виноват Максимилиан Эммануилович.
- Каким образом? - изумилась я.
- Единоличным решением поставил под сомнение актуальность диссертации Матусевича, которая, кстати, при необходимом материальном оснащении обещает стать революционной вехой в висорике.
- Значит, камнееды все-таки нужные? - воскликнула я, не в силах удержать радость от известия Стопятнадцатого.
- Нужные, - засмеялся мужчина. - Экая вы, Эва Карловна, беспокойная.
- А уборка? Мы там... ну... порядочно...
- Наели? - улыбнулся декан. - Меня порадует, если употребленные вами оранжерейные наработки пойдут на пользу организму.
- Спасибо, Генрих Генрихович! - крикнула я, убегая.
- Мне-то за что? - пожал он плечами.
Желудок уркнул, пробудившись после спячки. Где там сухарики в нашей сумке?
На очереди стоял обед в обществе пресветлых персон, четко давших понять всему институту, что столик в углу столовой неприкосновенен. Бесконечная карусель, начинающая навевать на меня тоску.
В холле на глаза попался Петя, разговаривавший с другом у святого Списуила. Собеседник Пети в точности походил на него фигурою, и я тут же решила, что парни ходят на одни и те же тренировки.
