5
0Я прищурилась, вглядываясь, но Мелёшин смотрел на меня усталым взглядом замученного водителя, и никаких зеленых огоньков в помине не было.
Вылезши, обошла вокруг машины и крайне неизящно устроилась на переднем сиденье. Мэл притомился вертеть головой и даже не выбежал, чтобы помочь усесться.
- Ну, как? Теперь шея не болит? - спросила у него.
- Не болит. Не забудь пристегнуться.
Пока я возилась с ремнем, он не делал попыток подсобить, а наблюдал.
- Всё, готова, - сказала, догрызая остаток таблетки.
Мелёшин завел машину, однако не спешил трогаться.
- Ты расскажешь своему... парню о том, что случилось?
- Пете? - удивилась я.
- Ну, девушка должна быть честной со своим... парнем, - пожал плечами Мэл. - По-моему, некрасиво скрывать от него правду.
Странно, почему он вдруг озаботился Петиным спокойствием.
- Сам-то расскажешь своей Изочке?
- Расскажу, - ответил Мелёшин на полном серьезе. - Это будет честно.
У меня пересохло и запершило в горле, словно и не рассасывала недавно лекарство.
- О том, что ездил в клуб, или о том, что устроил драку?
- Или о том, что было утром.
- Пить хочу, - опять просипела я.
Мэл резво перебросил с заднего сиденья пакет из аптеки и, порывшись, достал другую пластинку в фольге.
- Освежающее и анестезирующее.
- Под язык? - уточнила на всякий случай.
Мелёшин повертел упаковку и кивнул. Когда следующая таблетка начала лечебное воздействие, я спросила:
- Вы с Петей разобрались по ""Инновации""?
Мэл хмыкнул:
- Зря ты переживала за него. Рябушкин оказался деловым человеком. Мы переговорили с ним в субботу, и после экзамена он вернул деньги.
Суббота, экзамен... В голове всё перекрутилось, подернувшись белесой дымкой. Я уж и забыла, чем занималась на выходных.
В Пете я совершенно не сомневалась. Как взрослый и ответственный человек, он не стал бы бегать и прятаться от Мелёшина, чтобы не платить по счету.
- Ну, так как? - прервал раздумья голос. - Твой Рябушкин имеет право знать?
- Имеет, - ответила я неохотно, уставившись вперед. Действительно, нехорошо скрывать от Пети. Если парень узнает из чужих уст, получится еще неприятнее.
- Думаю, самым лучшим будет, если твой Рябушкин услышит от тебя, а не от кого-то другого, - высказал Мэл мою мысль."
"- Наверное, так, - поддакнула я неохотно. Не представляю, что скажу спортсмену. Едва успела подумать, как язык заранее налился чугунной неподвижностью. Что же будет при встрече?
- Это хорошо, - непонятно почему ухмыльнулся Мелёшин. Мне показалось, у него и настроение улучшилось, коли отпала необходимость беспрерывно оборачиваться назад. - И не затягивай. Честность - основа любых отношений.
