Сильная женщина

Мужчина, охранявший меня, топтался рядом. Минуты через три я услышала:

- Кондратьева кто?

-Я, - и ко мне направились два молодых человека, не уступавшие по размерам моему спутнику.

- Пройдемте с нами, - предложил один из них хриплым, явно прокуренным голосом.

Я поднялась с лавки и направилась с ними. Охранник Власова тоже хотел пойти, но ему не разрешили. Я попросила его остаться внизу и дождаться меня.

Сотрудники полиции проводили меня в кабинет, где стояло три стола с компьютерами, стулья. Единственное окно было закрыто решеткой.

За одним из столов сидел мужчина, полный и большой, чем-то напоминавший кусок дрожжевого теста.

Он при виде меня расплылся в улыбке:

- Проходите, проходите, Ольга Аркадьевна. Присаживайтесь. А мы уже с ног сбились Вас разыскивая.

Я немного не поняла причин, заставивших полицейских так усердно меня искать и уточнила:

- Вы мою машину нашли?

Толстяк продолжал улыбаться, а мне захотелось поежиться:

- Нет, мы нашли труп Анохина.

Мне стало дурно:

- Его убили?

- Да, Ольга Аркадьевна. Вы. Вчера.

Что он несет? Я возмутилась:

- Да Вы соображаете, что несете?

Мужчина перестал улыбаться.

- Можете не отпираться. У нас есть свидетель.

Я не могла поверить, что он говорит серьезно. Это был полный абсурд. Я не верила, что такое может происходить на самом деле и со мной.

Ответила, стиснув зубы:

- Я никого не убивала. Зачем мне убивать Анохина?

-Это я и хотел у Вас спросить.

Нет, похоже, толстяк говорит серьезно. И это вовсе не шутка. Никто не смеется. Дальнейшие полчаса опера втроем попытались меня раскрутить на явку с повинной. Я стояла на своем.

Потом пришел следователь, оформил протокол задержания.

Этот говорил немного, только по делу.

- Признаваться будем?

- Нет, я ничего не совершала.

- У  Вас будет время подумать в ИВС, Ольга Аркадьевна.

Прибыл конвой, на меня надели наручники и повели к машине, чтобы отвезти в изолятор.

Я попала в западню. Я чувствовала себя, как муха в паутине, которая может только беспомощно барахтаться, все сильнее застревая в смертельной ловушке. Но кто  стоит за всем этим? Неужели Власов? И все, что было эти два дня, было сплошным притворством? А я повелась?

Роман.

Я не смог поехать с Ольгой сразу, так как не встретиться с этим человеком было опасно. Тем более пригласил он меня не куда-нибудь, а к себе домой. Это был жест доверия. Типа протянутой для приветствия руки, не принять которую значило навлечь на себя большие неприятности.

Звонок от дяди Паши раздался рано утром, я еще спал.

Из-за трезвонящего телефона проснулся, принял вызов и услышал:

-Рома, сынок, здравствуй!

Ведь знает гнида, что я терпеть не могу, когда он меня так называет, но все равно упорно продолжает это делать. Я сразу вспоминаю своего недоброй памяти папашу.