8
0
– Если вы комнату нанять хотите, так я покажу, а если только глаза пялить, так пусть сначала легавые смотрят, – ругалась с кем-то миссис Фрис.
Каждая минута промедления могла стоить свободы. Элоиза залезла под кровать и, проклиная свою чистоплотность, провела ладонями по полу, надеясь собрать достаточно пыли. Мазнула сажей с донышка чайника по щеке – по счастью, его она собиралась вычистить только завтра.
«И куда ты побежишь? – осведомился внутренний голос. – Едва ли ты сумеешь спрятаться от полиции, если уже завтра Элиза Дулитл будет…»
– Во всех газетах Лондона, – проговорила Элоиза вслух, и опустилась на пол, закрыв лицо руками. – Лондона… Но не Оксфорда!
Мысленно прося прощение за дурной поступок, она вынула из верхнего ящика комода платок с их с Элизой накоплениями, спрятала за корсажем, приколола наспех матросскую шляпку из черной соломки и выбежала на лестницу, надеясь успеть скрыться, пока к собравшейся за углом толпе не присоединились полицейские.
Элоиза, девица весьма начитанная, пользовавшаяся известностью в мире богемы, приятельница крупных художников, нарядная, изящная, очаровательная, была умнее, чем бывают обычно прима-балерины.
Оноре де Бальзак. «Кузен Понс» (Перевод И. Татариновой)– Вы просто великолепны, мисс Элиза! Профессор, она делает просто поразительные успехи! Каких-то три месяца – и вы изъясняетесь как истинная леди! – Мистер Шоу в волнении прохаживался по небольшой гостиной Генри Суита.
– О, Джордж, не хвалите эту бестолковую девчонку. Вы слышали сегодня это ее гнусное «э» – словно кто-то наступил на лягушку. «Э», – не поднимая глаз от бумаг, повторил профессор, смакуя мерзостность произнесения, заметную ему одному. – «Э-э».
Суит сидел за столом, подписывая рождественские открытки. Он писал их во множестве к каждому празднику, используя свое фонетическое письмо, и Элоиза, с трудом получив на то одобрение своего сурового наставника, аккуратным летящим почерком добавляла к написанному подстрочник. Скрывать, что она обучена чтению и письму, получилось недолго. Уже через три недели профессор застал ее с анатомическим атласом в руках и выбранил за то, что читает всякую чушь вместо занятий по фонетике. Элоиза кротко согласилась выбросить «эту гадость», тем более что профессор, по счастью, забыл поинтересоваться, откуда, собственно, «гадость» взялась.
– Очини мне карандаш, неблагодарная.
Элоиза бросилась исполнять поручение под недовольным взглядом мистера Шоу.
– И все-таки, Генри, вы должны признать, что мисс Элиза сегодня была великолепна. Это вам не студенты, а почтенная публика. Ваши коллеги…
– Здешняя профессура дурачье.
