5
0Доктор Мюллер, покачав головой, подобрал брошенную на пол ночную рубашку:
– Макс, будь любезен, напоминай мистеру Джонсу забирать использованное белье всякий раз, как он приносит новое – это важная часть профилактической гигиены. Позвольте откланяться, ваше высочество, я еще навещу вас сегодня.
Михельке, в одном полотенце, сел на кровать – казалось невероятным, что он сможет вновь зарыться в одеяло вместо того, чтобы погрузиться в учебники! Когда скрипнула дверь, мальчик уже был готов к тому, что войдет учитель словесности и выговорит ему – но вошел мистер Джонс. Расправив на ходу ворот свежей ночной рубашки, он тут же попытался продеть в него голову наследника, снова больно дернув за волосы.
– Я сам оденусь, мистер Джонс, да сам же! – вскрикнул Михельке.
– Инфлюэнца – очень заразная болезнь, господин, – вклинился Макс, – сейчас лучше всего никому не вступать в прямой контакт с наследником. Чтобы снизить риск заражения, в его покои заходить следует ненадолго, а заходя – стараться не кашлять, не чихать, не дыш… гм, – парнишка остановился, видно, поняв, что увлекся. Но мистер Джонс с таким ужасом отдернул руки и отскочил назад, что Михельке запутался в наполовину надетой рубашке.
– Простите, ваше высочество, я вас покидаю, чтобы распорядиться о завтраке, – дрожащим голосом сказал мистер Джонс, и за ним, панически скрипнув, захлопнулась дверь. Михельке, еще бившийся в кружевах чертовой ночной рубашки, услышал хихиканье – и, не выдержав, захихикал тоже. Захихикал, захрюкал, захохотал, пока не упал на кровать, как был, в сбившемся на голову белье. Это было очень необычное ощущение – смеяться вместе с кем-то. До сих пор такое случалось всего несколько раз – с мамой, понял Михельке. Да еще с генералом Остенвольфом на параде. Не так уж много у наследника поводов разделить с кем-то смех.
И Михельке обрадовался, что все так поворачивается – этот Макс, похоже, совсем неплохой мальчишка!
Завтрак, который принес тут же убежавший прочь слуга, оказался странным, как и все в этот день: несколько вареных яиц, пара апельсинов в яркой оранжевой кожуре и чай с сухарями. Повару словно некогда нынче готовить, подумал Михельке. Взял яйцо и выронил от удивления: оно было твердым.
Макс подмигнул опешившему наследнику, взял другое яйцо и стукнул им о край металлического подноса. По твердой кожуре пошли трещины, и мальчик ловко счистил поврежденную оболочку."
"– Это скорлупа, ваше высочество, – сказал он, – наверное, ты никогда не видел скорлупы? То есть вы… Держи, – Макс, сияя улыбкой, протянул наследнику очищенное яйцо, и Михельке снова вспомнил давешнего фокусника. – Видимо, вас решили кормить пищей, у которой меньше вероятности подвергнуться заражению. Значит, придется чистить яйца и апельсины.
