10
0
Сажусь на корточки, прислонившись боком к перилам, и дрожащими пальцами пытаюсь попасть в петельку, как до ушей доносится напряжённый голос саэры Дэйвис:
— Не знаю я что делать! Но Николь лжёт. Вопрос зачем?
Сердце пропускает болезненный удар, а на корне языка разливается противная горечь.
Что значит, лжёт?
Я?
Но зачем?
Отбрасываю в стороны хорошие манеры и в гуськом, чтобы не производить посторонних шумов, спускаюсь на пару ступеней. Голоса становятся отчётливее, и я ловлю себя на том, что подслушиваю конфиденциальный разговор.
— Николь не может лгать, Аннэтт, — безапелляционно заявляет Дэриан.
— Пока ты разговаривал с Николь, — с жаром возражает саэра Дэйвис, — я успела навестить Майлу, и та призналась, что стянула рюкзак у Кеннета, но не передавала никакой коробки.
Подождите-ка.
Закусываю губу, пытаясь переварить услышанную информацию. Значит, Кеннет не просил ничего передавать, а его подруга по какой-то причине сама решила меня проведать?
Ах да, она же хотела, чтобы я выполнила её просьбу, но я задумалась и не запомнила, о чём она говорила.
Но что значит, она не передавала коробку?
— Майла могла солгать, — в голосе Дэриана не слышно ни доли сомнения. — Напомню, что в словах Николь я не услышал лжи.
— Напомнить, откуда у тебя способность распознавать ложь? — язвит Аннэтт, и я будто наяву вижу перекошенное от недовольства лицо ректора.
— От тебя, — помедлив, смиренно отвечает ректор Уорд. — Однако Николь — моя Истинная, и я…
Подслушивать некрасиво, но разговор драконов с каждым словом вызывает у меня желание ворваться в кабинет и призвать двоих к ответу.
Что за тайны вокруг меня?
Саэра Дэйвис родственница Дэриана?
Бред какой-то.
Тихонько застонав, я растираю руками горящее лицо. Мысли превратились в хаос, а тело сковывает жуткая усталость.
Наверное, я бы даже не пошевелилась, если бы до них дошло, что откровенный разговор может подслушивать причина их беседы. Или кто-то из студенток-полуночниц застал бы меня за этим поистине некрасивым занятием.
— Вот и ответ на твой вопрос, — доносится до меня тихий, примирительный голос Аннэтт.
Воцаряется напряжённая тишина, позволив мне снова окунуться в размышления.
Ничего не понимаю.
Закрыв глаза, я прокручиваю вновь события сегодняшнего вечера. Вот приходит Майла, вся из себя положительная и заботливая, но стоит только ей заговорить, как я понимаю, что бедняжка наглухо влюблена в белобрысого наследника.
«Тут учебники, тетради и бутерброд на ужин.»
Я что-то обещаю ей, и она радостно уходит, оставив после себя аромат ванили и белых цветов.
