6
0– Она не взглянула на него, но голос немного смягчился. Саймон решил, что это хороший знак.
– Ты уверена, что Орион спасёт маму? – спросил он, и Уинтер кивнула.
– Он не даст ей погибнуть. Они одна семья.
Слабое утешение, но больше у Саймона ничего не было, поэтому вопреки всему он надеялся на её правоту. Больше они не разговаривали, и через какое-то время двери лифта наконец-то раскрылись, и за ними появился пентхаус.
Саймон заморгал. Сильно заморгал. Потому что пентхаус был огромным, но в нём не оказалось мрамора и люстр – напротив, Саймон будто очутился посреди леса. Из травяного ковра росли десятки деревьев, вытягиваясь к потолку, который располагался на высоте пяти этажей. Над всем лесом возвышался дуб со скрюченными ветвями, склоняющимися под собственным весом. Пентхаус окружали стеклянные стены, а между деревьев перелетал минимум десяток птиц, переговариваясь подозрительно человеческими голосами.
– Ты здесь живёшь? – спросил Саймон, поражённо раскрыв рот.
– Мы спим на этаже ниже, но почти всё время проводим здесь, в доме на дереве, – ответила Уинтер и помахала малиновке.
Они дошли до винтовой лестницы; Саймон попытался посмотреть вниз, но Уинтер пошла вверх, и он тоже начал головокружительный подъём.
Когда они достигли самого верха, Саймон остановился, широко распахнув глаза. Они оказались вовсе не в доме на дереве: перед ними раскинулась круговая сеть дорожек, опоясывающая весь пентхаус. По просторному помещению были разбросаны кресла, обращённые к окнам, из которых открывался вид на весь город. Саймон даже увидел большой стол с видом на Центральный парк, стеной рядом с которым служили низкие книжные полки. Но сильнее всего поражал огромный старый дуб, настолько высокий, что под его ветви в стеклянном потолке был отведён целый купол.
– Нравится? – с усмешкой спросила Уинтер.
– Ну разумеется, дорогая, – произнёс голос, который Саймон моментально узнал. В месте, где массивный ствол дуба раздваивался, восседал одноглазый орёл.
– Что ты здесь делаешь? – спросил Саймон.
– Я здесь живу, – ответил орёл. – Как же я рад, что ты наконец-то в безопасности.
– Уинтер сказала, что Орион знает, куда крысы забрали маму, – обратился к нему Саймон. – Я хочу с ним поговорить.
– Ну конечно, конечно, – ответил орёл. – Позволь-ка…
– В смы… – начал было Саймон, но орёл взлетел и изящно приземлился у ног Саймона. Воздух замерцал, и орёл начал преображаться – прямо как дядя Дэррил. Его тело вытянулось; огромные крылья стали руками, а коричневые перья слились воедино, превращаясь в одежду. Единственный глаз орла остался прежним, но клюв пропал, и на его месте появились человеческие рот и нос. Белые перья обернулись подстриженной седой бородой и густыми волосами, открывая загорелое лицо.
