1
0Никогда нельзя было понять, когда демон говорил серьезно, а когда — нет.
Генерал поднялся с места и усилием воли рассек пространство, открывая тропу ветра. Для подобного трюка ему уже давно не требовался удар Синего Клинка.
— Да легко, — махнул бутылкой демон. — Кстати, а я тебе рассказывал зачем на самом деле нужны все эти соревнования желающих отправиться в Сокровщницу? Ну там, две стелы, затем иерархия с первого по двадцатое место и все такое прочее.
Хаджар выгнул правую бровь, всем своим видом демонстрируя глубокий интерес.
— Просто это очередность… как бы тебе сказать… ну, если первый номер умирает, то на его место встает второй и так далее, до двадцатого. Помню даже было несколько эпизодов, когда таким образом внутрь вообще никто не попадал.
— А почему они умирают?
— Ну как почему, — пожал плечами демон и опрокинул в горло последние капли содержимого. — Пепел не очень хотел, чтобы Сокровищницу и, по совместительству, усыпальницу в принципе кто-либо посещал, так что поставил на входе Стража. Такого, что на его фоне Гамабатта — простой смертный. Голем такой силы, что, наверное, мог бы участвовать в Турнире Вознесения. В общем, тебе понравиться.
Хаджар выругался.
— А ты сразу предупредить не мог? Я бы тогда пошел вторым и Страж был бы либо уже повержен, либо ослаблен!"
"— Но это ведь скучно, — развел руками Хельмер. — Да и где твои воинские честь и достоинство? Разумеется ты должен идти первым! А теперь вперед, моя верная лошадка, вези нас на встречу прик…
Не дослушивая демона, Хаджар шагнул на тропу ветра.
Глава 1857
Стоило Хаджару сойти с тропы ветра, как в лицо тут же ударил ароматный бриз, несущий с собой запахи осеннего соцветия.
Посреди широких просторов рыжеющих трав простиралось бескрайнее поле. Оно казалось слишком идеальным, нетронутым, как первая страница еще не написанной книги. Небо раскинулось, безмятежным океаном, лазурную глубину которого нарушали лишь пушистые белые облака, лениво дрейфующие и отбрасывающие мягкие тени на золотую землю внизу.
Однако мирная картина была омрачена одной аномалией. Прямо в центре поля, на фоне бескрайней синевы и блуждающих облаков, виднелся разрез. Не просто трещина на земле — она яркой мерцала и пульсировала, напоминая разгулявшуюся палитру художника. В этом разрезе на фоне небес переливались пурпурные, зеленые, золотые и розовые оттенки, перетекающие друг в друга в хаотичном, но завораживающем танце.
Со стороны это выглядело так, словно кто-то взял острое лезвие и сделал точный надрез в гобелене реальности, обнажив под ним сырые, незамутненные краски того, из чего эту самую реальность некогда вылепили.
