6
0
Видят Вечерние Звезды, больших усилий воли стоило генералу, чтобы не вспылить.
— Потому, что ты называешь это поединком, — пояснил, спустя несколько мгновений, Фен Ли. — Но у тебя и Арона не было причин, чтобы сражаться. Как, собственно, и у всех нас нет ни единой причины, чтобы проливать кровь.
Перед внутренним взором Хаджара пролетели сцены прошлого, начиная с того момента, как Примус снес голову его отцу и вырвал сердце из груди матери.
— Я бы мог…
— Это все лишь последствия, — перебил мудрец. — вы, генерал, как и большинство, родились без свободы выбора, брошенные на алтарь чужих решений и последствий этих чужих решений.
Хаджар никак не отреагировал на сказанное. Не так уж много ему в жизни претило (если не считать интриг, магов и торгашей), но вот чего он точно терпеть не мог, так это философских бесед, разведенных на ровном месте.
Да, он не выбирал родиться принцем в семье, раздираемой политическими конфликтами. Да, он не выбирал стать солдатом, офицером, генералом и… да он вообще много, чего не выбирал.
Так же, как он не выбирал быть инвалидом, способным пошевелить лишь одной рукой, запертым внутри собственного тела.
Никто не выбирал.
Нигде.
Но все, при этом, пытались как-то справиться с выпавшей им долей. Кто-то лучше, кто-то хуже. Кто-то со страхом, кто-то с доблестью.
Люди выживали. Что здесь, что в остальном Безымянном Мире, что на Земле, да и существуй любой другой мир, и там тоже люди бы ничем не отличались бы.
— Невозможно убрать причину этих последствий, — покачал головой Хаджар.
— Это так, — кивнул Фен Ли, после чего отпил немного чая из пиалы и добавил. — но можно отказаться от самих последствий.
Хаджар едва удержал уже готовый сорваться с уст смешок. То, о чем вещал этот голем-человек на Земле называлось утопией. Невозможным обществом, в котором нет ни неравенства, ни страданий, ни войн, ни преступлений.
И ударение на слове «невозможное», потому что…
— Здесь мы отказались от решений, принятых не нами, — Фен Ли снова улыбнулся, но на этот раз одними лишь глазами. — И потому нас не связывают последствия этих решений, генерал. В нашей стране нет всего того, что порождает боль, которая в свою очередь дает всходы крови, распрям и пустоте.
На словах о пустоте Хаджар невольно прикоснулся к груди над сердцем.
— И да, генерал, вы можете сказать, что мы существуем внутри аномалии, отгороженные от всего остального мира, но… в чем, по сути, разница, между нашей аномалией и остальным Безымянным Миром? Лишь в размерах, но не более того."
"И снова перед взором Хаджара пролетели сцены прошлого. И, самое главное, люди прошлого. И далеко не все из них были преисполнены чести и жили по совести. И не потому, что не хотели. А потому, что не могли.
