5
0Цветы и деревья там никогда не засыпали. Они всегда дышали жизнью, как в тот день, когда их бутоны открылись, являя небожителям свою красоту. И в той красоте навечно застыли.
Как прекрасная статуя в саду Дергера. Женщина невероятной красоты.
Иногда генералу даже казалось, что она словно живая, но он тут же отмахивался от этих мыслей.
Глупости.
— Красиво, да? — спросил Ляо Фень, сидевший рядом.
— Наверное, — ответил генерал.
Он и вправду не знал, красиво это или нет. Потому что цветы все падали и падали и в моменте это действительно казалось прекрасным, но спустя несколько дней в парке остались стоять голые деревья и их изломанные сучьи больше не выглядели ловцами заспанных облаков, а скорее крючковатыми руками и пальцами монстров и скелетов.
— Это похоже на наш мир, старый друг, — произнес Ляо Фень. — в моменте он прекрасен, но когда опадает вся листва и мишура, то неискушенному взгляду предстает уродство.
— А искушенному?
— А искушенный видит красоту даже там, где другие лицезреют монстров.
— Как могут быть прекрасны монстры? — спросил генерал.
Ляо Фень засмеялся и, протянув руку, создал на ней облако уродливой формы. Не то червь, пожирающий сам себя, не то изуродованный птенец, а может и дитя, лишенное конечностей.
Мудрец подул на облако и то поднялось к небесам, слившись со своими товарищами.
— Я понял, — кивнул генерал. — то, что вблизи уродливо, издали — прекрасно.
— Нет, — пожал плечами мудрец. — это было просто облако. Скоро поднимется солнце, и я решил создать нам немного тени.
— Потому что…
— Потому что будет слепить глаза.
— А, значит я слеп и не вижу.
— Я. Просто. Создал. Облако, — с паузой, с расстановкой, произнес Ляо Фень.
Губы генерала дрогнули. Уголки потянулись куда-то выше к щекам, и он засмеялся. Хохотал, держась за живот. Утирал выступившие на лице слезы. А затем замер. Его глаза остекленели и из них пропал всякий разум.
Генерал, как вишневое дерево, вдруг застыл неподвижно, после чего вздрогнул и моргнул.
Что было мгновением прежде?
Кажется, Ляо Фень создал облако.
Да, точно.
— Ты знаешь, старый друг, — отчего-то с печалью произнес мудрец. — Мне всегда больше нравились истории людей о монстрах, чем о героях.
— Почему?
Вместо ответа мудрец лишь повернулся к дереву и продолжил смотреть на облетающие ветви.
Глава 1869
Хаджар пришел в себя так резко, словно проснулся после едва начавшейся дремы. Свежий ветер обдувал ему лицо, принося с собой столь вожделенную прохладу.
Генерал осознал себя сидящим на скамье, а над головой шептали кроны деревьев. Рядом, все с тем же чаем, сидел Фен Ли. Он смотрел на то, как во внутренний двор, через ворота, проникали люди.
